Дивэйн знал, что существуют два способа ухаживания за женщинами. Самые отъявленные проститутки обычно брали наличные деньги. Более достойные дамы, если только они не были слишком уж привязаны к кошельку, могли позволить себе роскошь притвориться равнодушными к деньгам и брать плату в виде драгоценностей. Дивэйн предположил, что Франческа относится ко второй категории. И видимо, желание обсудить его имущество было ничем иным, как забрасыванием удочки. Она хотела узнать, что она могла бы заполучить от него. Это явно не понравилось Дивэйну, а когда ему что-то не нравилось, он обычно хмурил брови.

– Кажется, вы не очень довольны тем, что так богаты? – пожурила она его.

– Нет, почему же, мне это нравится. Я ценю деньги и богатство, так как это дает возможность хорошо и полноценно жить.

– У вас такой замечательный экипаж, – сказала Франческа. – В нем почти не чувствуешь тряски.

– Все зависит от лошадей, насколько плавно будет ехать экипаж. Ну и конечно, от кучера, – добавил Дивэйн с усмешкой. – А вы ездите верхом, леди Кэмден?

– Только самую малость, да и то шутя. Это было еще на папиной ферме. У меня никогда не было своего собственного фаэтона. Мой бывший муж не был слишком обеспеченным человеком. У его отца, я думаю, довольно много денег, но лорд Мондли – потрясающий скряга.

Дивэйн свернул на обочину дороги, под высокий дуб, и повернулся к ней. Неожиданно его лицо стало серьезным. Солнечный свет, проникающий сквозь колышущиеся ветви дуба, отражался на ее лице пропадающими солнечными зайчиками, придавая ему беспокойное выражение.

– Должно быть, вам было очень трудно пережить потерю мужа в то время, когда вы были практически молодоженами?

Любое упоминание о Дэвиде приводило Франческу в ярость. Она не любила разыгрывать вдову с разбитым сердцем, но, конечно, и не рассказывала демонстративно всем о его измене. Об этом знали только близкие друзья. Даже ее собственная семья не имела о случившемся ни малейшего представления.

– Да, это было трудное время, – сказала она холодно.

Дивэйн предположил, что она все еще не может воспрянуть от горя полностью и поспешил перевести разговор на другую тему.

– Вы знаете, зачем я остановил экипаж? Я подумал – может быть вы захотите поуправлять лошадьми.

– Нет, спасибо. Если я иногда и ставлю себя в глупое положение, то предпочитаю, чтобы меня при этом никто не видел.

– Но я же с вами и помогу в случае необходимости.

– Ваша упряжка слишком шустрая для начинающих.

– Не ожидал, что живая и стремительная Френки Девлин откажется воспользоваться таким шансом, – язвительно заметил Дивэйн.

– Я пользуюсь случаем только тогда, когда я сама или мое имущество в опасности. Но в данной ситуации – упряжка лошадей ваша. Если я покалечу их, буду вашей должницей. У меня и без того достаточно долгов, чтобы влезать в новые, – добавила она, думая об ожерелье. – Я уверена, что вы потребуете возмездия… – Дэвид говорил ей, что бриллианты стоят пять тысяч гиней.

Так вот оно что! Эта леди залезла в долг! Не это ли было причиной того, что она сбилась с истинного пути?

– Проиграли в карты? – резко спросил он. Голос его в этот момент был грубоватым, а глаза так и сверлили ее.

– Нет, что вы! Я не играю в азартные игры, за исключением игры в вист с друзьями.

– Как же вам тогда удалось залезть в долг?

Его тон и эти слова начинали злить ее.

– Прошу вас, не касайтесь моих личных проблем, – сказала она, гордо вскинув голову.

– Я надеюсь, что смогу сделать ваши проблемы своими, леди Кэмден. Правда, сознаюсь, мне антипатичны женщины, играющие в азартные игры, при недостатке средств для этого.