– Все готово!

Проехав лишь один квартал города, Франческа поняла, что прогулка станет для нее тяжелым испытанием. Ее непосредственные соседи отводили взгляд, чтобы избежать необходимости приветствовать ее. А ведь среди всех них она была одной из самых благородных дам! А раньше соседи приоткрывали окна и вытягивали шеи в надежде, что она остановится хоть на минутку поговорить с ними.

– Плебеи! – с насмешкой сказал мистер Ирвин.

– Давайте поедем по Пикадилли и дальше в Сейнт Джеймс Парк. Там мы сможем встретить чуть ли не полгорода.

Не успели они отъехать слишком далеко, как встретили экипаж, в котором были сэр Эдмунд и леди Трир, – старые друзья Франчески еще с первого ее сезона в Лондоне. Они намерено отвели взгляд и стали смотреть в другую сторону.

– Они были больше друзьями Дэвида, чем моими, – пояснила леди Кэмден. – Мондли добрался и до них.

В следующем экипаже были друзья, с которыми Франческа познакомилась сравнительно недавно, уже после смерти Дэвида. Миссис Снекинс на четверть дюйма кивнула ей головой, но с таким ледяным выражением, что лучше бы она этого не делала совсем. А ее муж и вовсе смотрел прямо перед собой. Эта история с небольшими вариациями повторялась с каждым экипажем, показавшимся на их пути.

Когда они подъехали к Моллу, Мистер Ирвин спросил:

– Ну что, с вас достаточно? Поедем домой?

Франческа испытывала сильное желание повернуть назад, но отчаяние добавило ей храбрости.

– Нет, я могу ехать дальше. И если так обстоят дела, я должна об этом знать. Вы согласны ехать дальше?

– Что же тут поделаешь, – покорно сказал мистер Ирвин и дернул за поводья.

Ему было жаль леди Кэмден, но он уже начал беспокоиться и о своей собственной репутации. Все-таки, это было так отважно с его стороны – быть рядом с дамой, находящейся с таком затруднительном положении. Самое худшее, что могли о нем говорить – глупый дурачок попал в сети к своей несравненной. Во всем этом была даже какая-то романтика.

Казалось, дела несколько пошли на лад, когда они въехали в парк. Движение здесь было весьма интенсивным, и не чувствовалось, что они привлекают к себе много внимания.

Ни один из экипажей не остановился, но мисс Перкинс попросила ехать чуть медленнее и сказала Франческе, высунувшись из окошка:

– Мне так жаль, Френки. Поверь, очень жаль. – Тут же ее экипаж стремительно помчался дальше.

Мистер Ирвин слышал, как Франческа глубоко и горестно вздохнула и почувстовал, что его сердце разорвется.

– Довольно! Я везу вас домой. Я не позволю, чтобы с вами обращались подобным образом такие как мисс Перкинс, и не позволю, чтобы вас оскорбил кто-либо еще.

– Да, отвезите, пожалуйста, – сказала она умирающим голосом.

– Черт побери! Дивэйн!

Франческа резко повернула голову и заметила на некотором расстоянии от них поблескивающий желтый экипаж и упряжку стремительных серых лошадей Дивэйна, приближающихся к ним. Она постаралась взять себя в руки и бросила взгляд на сидевшую рядом с Дивэйном женщину. Увиденное заставило заледенеть ее кровь. Это была рыжеволосая, очень красивая женщина. Не Мария Мондейл, а миссис Ритчи, одна из бывших любовниц Дэвида. Можно было предположить, что Дивэйн сделал это специально. Он поймал ее взгляд и смотрел прямо на нее. Конечно, он не мог не заметить экипаж, только что проехавший мимо Франчески. Сидевшие в нем совершенно проигнорировали ее. Франческа почувствовала, как ею целиком овладел стыд.

Дивэйн не остановил своего экипажа и даже не замедлил ход, но, проезжая мимо, кивнул и громко сказал, в довольно дружелюбном тоне:

– Добрый день, леди Кэмден. Какой чудесный день сегодня.

Она кивнула ему в ответ. Для Франчески было унизительно, что он видит ее позор.