Сказав это, она перевела взгляд на Гарри, самую большую радость Мэри. И Френ вдруг ощутила боль, что у нее нет ребенка. Как все сложилось бы по-другому, будь малыш! Она не осталась бы жить в Лондоне.

Франческа подняла глаза на Дивэйна и увидела: он пристально смотрит на нее. В его взгляде она прочла сочувствие и понимание. Чисто выбритый подбородок, блестящие черные волосы, особенно, когда на них падал солнечный луч…

Дивэйн с грустью улыбнулся.

– Вы еще так молоды, Франческа. И у вас все в жизни уладится.

Она покачала головой.

– Я не думаю о замужестве. Одного было достаточно.

– Браки бывают разные, – возразил он. – Не хочу проповедей, но вы имели несчастье избрать не тот образ жизни, который достоин такой леди, как вы. Представить не можете, чего можно ожидать от лондонского общества. На поверхности блеск и очарование. Но в глубине – темнота. Вы и натолкнулись на нее, хотя и не по своей вине.

Он, не мигая, пристальным взглядом изучал ее, пытаясь найти в этой простой деревенской девушке хотя бы эхо той стремительной энергичной леди с мушкой на груди. Перемена в ней произошла поразительная, но что удивительно – и та Франческа, и эта казались Дивэйну одинаково привлекательными и соблазнительными. Он с ужасом заметил, что леди Кэмден не делает никаких попыток привлечь его внимание. Она была искренна, когда возражала против замужества.

– К сожалению, такие женщины, как я, плохо разбираются в мужчинах. Меня никогда особенно не прельщали местные щеголи. Я всегда хотела достичь чего-то большего, с трепетным волнением отдавалась очарованию моды, но когда я достигла всего этого, поняла, что все это иллюзия, не больше.

В этих словах Дивэйн почувствовал упрек за свое поведение – и снова она говорила с ним совершенно открыто.

– Только молодые и неопытные женщины поддаются этому очарованию и блеску. Когда вы вернетесь в Лондон, будете мудрее и оставите всякого рода болтунов и распутников тем, кто их еще не раскусил. – Говоря это, Дивэйн машинально брал у Гарри все, что тот ему давал и теперь на одеяле образовалась целая куча игрушек.

Франческа подняла лошадку, а Гарри выхватил ее обратно.

– Я не планирую возвращение в Лондон, кажется, я уже говорила об этом.

То, что она так сухо и вежливо разговаривала с ним, раздражало его. И ее нежелание возвращаться в Лондон тоже. Конечно, все это не было смыслом ее жизни, но довольно приятной ее частью.

– Шесть недель – как раз самое подходящее время для сезона. Шесть недель из пятидесяти двух, чтобы отдохнуть и насладиться обществом. Большую часть года я провожу в Эбби – это мое имение в Кенте. Оно расположено достаточно близко к Лондону и поэтому я могу приезжать домой во время сезона, если вдруг чувствую, что мне надоел пресыщенный образ ее жизни. Удобно еще и тем, что всегда можно быстро добраться до Уайтхолла, если возникнут срочные дела.

Франческа, наклонив голову, улыбнулась, глядя на него из-под полей своей соломенной шляпки.

– Я никак не могу представить вас, живущего в деревне.

В его глазах появился отблеск каких-то отрицательных эмоций, а когда он заговорил, голос зазвучал обиженно:

– Не надо иметь богатое воображение, чтобы представить это. Вы же видите, мне здесь нравится. Или вы думаете, что я двенадцать месяцев в году провожу в развлечениях?

Прежде чем она смогла ответить, вернулась Мэри в сопровождении слуги, несущего поднос. Всем были поданы напитки, и слуга забрал Гарри, чтобы уложить его спать. Дивэйн повернулся к хозяйке и вовлек ее в разговор, намереваясь показать Франческе, что он не какой-нибудь ловелас, которого интересуют только женщины.

– У вас такое замечательное стадо коров, миссис Трэверс.