— Вероятно, в этом смысле тебе повезло, — проговорила Эва. — Я хотела сказать — из-за этого ты получила помощь вовремя.

— Откуда ты знаешь, что вовремя? — не удержалась Чарли.

— Ты осознаешь свои проблемы и открыто говоришь о них. Это неплохое начало.

— Я давно все понимаю, однако ничего не могу с этим поделать, так что не знаю, настолько ли все оптимистично.

— Мне показалось, ты только что сказала, что раньше тебе удавалось контролировать ситуацию.

— У меня и раньше бывали срывы, — сказала Чарли.

— Но, так или иначе, сейчас ты здесь.

— Да, теперь я здесь.

За этим последовало несколько минут поверхностной болтовни. Потом снова повисла тишина. Чарли принялась разглядывать картины за спиной у Эвы. В рамках висели… картинки к тесту Роршаха, как она теперь поняла. Она попыталась увидеть, что изображают фигуры, чтобы понять состояние своего психического здоровья, но ее прервала Эва, желавшая узнать о ее непосредственных задачах на работе.

Чарли рассказала о своей работе следователя в Национальном оперативном отделе, как она и ее коллеги подключались к расследованию особо тяжких преступлений по всей стране, чтобы помочь местной полиции.

— А как в целом выглядит твоя жизненная ситуация? — спросила Эва.

— Я одна, детей нет, — ответила Чарли.

— Если мы вернемся к употреблению алкоголя, — проговорила Эва, никак не прокомментировав ее семейное положение, — как долго это было проблемой?

— Не знаю точно. Смотря кого спросить.

— Я спрашиваю тебя.

— С тех пор, как я начала пить, мне это очень нравилось, и я всегда пила больше, чем окружающие. Я никогда не понимала, как можно выпить один бокал и на этом остановиться. Но я не считаю себя алкоголичкой на том основании, что пью больше других. Можно сказать, что это со мной случается периодически, но после приходят и более спокойные периоды.

— А период, который привел к этой встрече, — когда он начался?

— Точно не помню, но несколько месяцев назад мне пришлось поехать в Гюльспонг — места моего детства. Это маленький городок в Вестергётланде, — добавила она, заметив, что название явно ничего Эве не говорит. — Я жила там до того, как умерла мама. После ее смерти я переехала в Стокгольм.

— У тебя там были родственники?

— Нет, меня поместили в приемную семью.

— Ну и как?

Чарли не знала, что ответить. Чем интересна жизнь в маленьком домике в Худдинге, о чем стоило здесь рассказать? Перед глазами у нее встал сад, аккуратно подметенная дорожка, клумбы, где все росло ровными рядами, и маленькая яблоня, никогда не приносившая плодов. Вспомнилась первая встреча с приемными родителями Бенгтом и Леной и их дочерью Лизой, которые сухо приняли ее в своем стерильно чистом доме. Внешне семья казалась именно такой, о какой она мечтала, когда Бетти в очередной раз слетала с катушек: спокойные, правильные люди, ложившиеся спать в определенное время, все вместе садившиеся за ужин, мама, которая складывала в пакет форму для физкультуры и готовила простую еду, не впадая в истерику. Лена никогда не валялась на диване, умоляя убрать весь свет и звуки.