— Лорд Годолфин с визитом, миледи, — провозгласил Уильям, будто не замечая ее взлохмаченного вида. Какой стыд! Дона вскочила на ноги, на ходу одергивая платье и поправляя локоны. Она была в бешенстве от этого самозваного вторжения. Какого дьявола этот тип уставился на нее? Дона присела в реверансе и, выдавив из себя улыбку, сказала:

— Я в восторге, что вижу вас.

Незнакомец важно поклонился и не промолвил ни звука. Дона повела гостя в дом. Мельком взглянув на свое отражение в зеркале, она увидела у себя за ухом ветку жимолости, но из упрямства не вынула ее — сойдет и так. Они сели на жесткие стулья и принялись разглядывать друг друга. Пауза слишком затянулась. Наконец он сказал:

— До меня дошел слух, что вы приехали в имение, и я счел своим долгом, а также удовольствием как можно скорее засвидетельствовать вам свое почтение. Много лет назад вы и ваш супруг удостоили Наврон своим посещением… Позволю себе заметить, вы стали чужеземцами в наших краях. Я хорошо знал Гарри еще мальчиком, когда он жил здесь.

Дона что-то поддакнула, приковавшись взглядом к бородавке на его носу, которую заметила только сейчас. Не повезло бедняге с таким украшением. Опомнившись, она принялась усердно рассматривать стены, опасаясь, как бы он не заметил ее внимание к его бородавке.

— Нн-да… — продолжал он между тем. — Смею заверить, я всегда относил Гарри к числу своих ближайших друзей. Но после его женитьбы нам мало доводилось общаться, все свое время он проводил в городе.

«В мой огород камешек, — подумала Дона, — что ж, этого следовало ожидать».

— Вынуждена вас огорчить, но Гарри со мною нет, — бросила она. — Я приехала одна с детьми.

— Чрезвычайно, чрезвычайно жаль! — воскликнул он.

Она промолчала. Что тут можно было ответить?

— Моя супруга так желала сопровождать меня. Но в настоящее время она не имеет удовольствия находиться в добром здравии…

Он явно подыскивал слова. Дона улыбнулась:

— Понимаю… У меня у самой двое маленьких детей.

В замешательстве он кивнул.

— Мы уповаем на небеса.

— Несомненно, — поддержала его Дона, вновь завороженная его бородавкой. Как только его жена может ее выносить?

Годолфин разглагольствовал о том, что его супруга будет счастлива принять Дону в любое время, что здесь так мало добрых соседей, и так далее в том же роде. «Какой скучный, надоедливый, тяжеловесный субъект, — с ненавистью думала Дона. — Существует ли на свете золотая середина между помпезным витийством Годолфина и циничной развязностью Рокингэма? Живи Гарри в Навроне, он бы тоже превратился в нечто подобное. Какая чудовищная репа с рыбьими глазами и ртом, похожим на надрез на жирном пудинге».

— Я питал надежду, — дошел наконец до нее смысл его слов, — что Гарри примет участие в делах графства. Вы, конечно, наслышаны о наших бедах?

— Нет, я ничего не знаю, — сказала Дона.

— Как не знаете! Вероятно, вы слишком уединенно живете, и до вас не доходят новости. Вся округа полнится слухами и разного рода толками. Мы все встревожены до глубины души. На наши дома совершают набеги пираты. В Пенрине они захватили значительные ценности, а неделю назад разграбили имение моих соседей на побережье.

— Какой ужас, — промолвила Дона.

— Да это грубое насилие! — взорвался Годолфин. Лицо его побагровело, глаза вылезли из орбит. — Никто не знает, как с этим бороться. Я бомбардировал Лондон жалобами, но не получил ответа. Они шлют нам солдат из гарнизона в Бристоле, да пользы от них нет никакой. Я убежден: только мы, землевладельцы графства, объединившись, сможем отразить опасность.