Гавестон взял с собой в Йорк свою беременную жену Маргарет де Клер, и там в конце января или в самом начале февраля она произвела на свет второго ребенка — дочь, названную Джоан в честь матери Маргарет, Джоан д'Акр. 20 февраля графиня прошла обычный ритуал послеродового очищения во францисканском монастыре в Йорке, а после того, как прибыла королева — она достигла Йорка 24 февраля — младенца окрестили, и в честь этого события король пригласил некоего «короля Роберта и его менестрелей» развлечь двор (и сам оплатил расходы).

Обосновавшись в Йорке, Изабелла подарила шитые золотом ткани братьям-миноритам 8 марта и аббатству святой Марии 14 апреля. Она, видимо, также заказывала для себя новые платья у своего портного Джона де Фалез, поскольку тот сопровождал ее в Йорк. Помимо этого, 3 апреля она выдала 10 шиллингов в качестве поощрения «маленькому Уолтеру, скороходу при большом гардеробе королевы, чтобы он купил себе комплект платья».

К этому времени брак Эдуарда и Изабеллы наконец-то перестал быть чистой формальностью, так как в марте королева обнаружила, что забеременела. Вскоре после этого Эдуард написал королю Филиппу, извещая, что его дочь «пребывает в добром здравии и, даст Бог, будет плодовита». Это единственное известное нам упоминание об Изабелле в переписке короля с ее отцом.

Изабелла тоже разослала письма — вероятно, с сообщением о радостном событии — королеве Маргарите, графине Пемброк и сестре Эдуарда, монахине Марии.

Самая поздняя дата момента, когда королевский брак совершился окончательно — Рождество предыдущего года. К тому времени Изабелле уже точно исполнилось шестнадцать лет. Разумеется, это могло случиться и раньше, поскольку у супружеских нар было заведено вступать в половые отношения, когда жене исполнялось четырнадцать, а то и раньше. Значит, это могло произойти еще в 1308 году, во время изгнания Гавестона, когда Эдуард начал уделять Изабелле должное внимание и был намерен завоевать доброе отношение ее отца. Если так, то их встречи, несомненно, были нечастыми, поскольку королева не беременела но меньшей мере три года.

Тот факт, что их дети рождались через большие промежутки времени (четыре, два и три года), и что перед рождением первого, а также после третьего проходили промежутки по четыре бесплодных года, свидетельствует о нерегулярности визитов Эдуарда в ее опочивальню.

Однако возможно, что король захотел ублажить Изабеллу, приурочив их истинный брак к тайному возвращению Пирса на Рождество в 1311 году, чтобы обеспечить себе поддержку жены и ее отца, а также заверить их, что Гавестон не представляет угрозы ее положению. Мы видели, что она действительно охотно оказывала эту поддержку. Было ли это демонстрацией благодарности за то, что ей предоставлен шанс родить наследника и тем самым упрочить свое положение как королевы? Была ли она попросту рада тому, что красивый муж наконец повел себя как мужчина и оказал ей то внимание, которое она считала принадлежащим только ей? Здесь мы можем только гадать. Когда бы ни произошло завершение брака Изабеллы, оно, несомненно, повлияло на улучшение ее отношений с Гавестоном.

Однако момент для вынашивания царственного чада был совсем не благоприятный. Призвав к себе Гавестона, король, по сути, объявил войну, и к марту бароны взялись за оружие, готовясь силой расправиться с фаворитом. Пять графов — Ланкастер, Уорвик, Пемброк, Арундел и Херефорд — поклялись убить Пирса, если он попадет к ним в руки. Даже сдержанный Глостер предложил им свою поддержку в этом деле.