Изменить размер шрифта - +
Он стряхнул ее с фигуры – и у него в руках оказалась изогнутая сабля, вырезанная с точностью до малейшей детали.
   Жан ласково провел по ней пальцем.
   – Она прекрасна, дружище. Эрик будет в восторге. И Джануку она тоже очень понравилась бы.
   – Угу. Этой ночью мне хотелось чем-то его вспомнить.
   * * *
   Они собрались на внутреннем дворе. Стол Матиаса ломился под тяжестью подарков от всех их друзей. Этот памятный пир оказался самым богатым из всех, что они могли бы припомнить.
   Когда потом они улеглись во дворе и огонь стал пожирать усердно нарубленные Эриком дрова, отражаясь от коричневых камней, молодое вино с виноградника Жана показалось им таким же бодрящим и радующим, как лучшие вина прошлых лет. Тогда-то и настало время рассказов. Некоторые детали пришлось опустить, имея в виду юный возраст слушателей и их способность уносить с собой в кровать свои страхи. Но большая часть истории прозвучала, и вечер прошел в повествованиях о прекрасных королевах, сатанинских врагах, немыслимых трудностях, невероятных спасениях и сражениях на море и на суше.
   У каждого ребенка был свой любимый эпизод в этой истории, и каждый выучил эту часть наизусть, ужасно досадуя при малейшем отклонении от узаконенной версии. Эрик сидел, положив на колени деревянную саблю, и всем телом подавался вперед, когда упоминали о его герое Джануке. Ему особенно нравился рассказ о сражении на мосту и о том, как янычар вытащил Хакона из воды и оставил заботам крестьянина, а потом уехал навстречу своей славной смерти. Мария-Кармина сидела у отца на коленях, сжимая его единственную руку так, как когда-то ее сжимала ее мать. Слезы лились у нее из глаз, когда она слышала о его горестях, – они сменялись слезами радости при рассказе о его искуплении. А Джанни просто хотелось, чтобы в рассказах было побольше крови.
   А Энни? Больше всего ее завораживала красота той, в честь кого она получила свое имя, трагичность и триумфы ее жизни. Для рассказа об Анне Болейн Жан сумел найти такие слова, которые нравились ребенку. Ибо он помнил о том, как когда-то под его рассказы засыпала другая девочка – в тот единственный период его прежней жизни, когда он тоже был счастлив. Ей нравилось, когда его рассказы были простыми и правдивыми.

Быстрый переход
Мы в Instagram