— А вот у Маркуса в этом году с оценками было не очень, — осторожно продолжила она. — Мальчик вполне бы мог пожертвовать двумя неделями своих каникул. Все равно будет спать до обеда.

— Слишком уж Маркус ленив. Ему нужна дисциплина.

Майкл обогнал трактор, едва избежав столкновения с встречной машиной.

— Да, дорогой. Возможно, если ты купишь ему машину.

— Машину! В семнадцать лет! Еще чего не хватало!

— Как скажешь, дорогой.

Она замолчала и начала прикидывать, как можно уговорить мужа сделать подарок младшему сыну, который был ее любимчиком.

— Странно, — произнесла Касс, когда они въехали на безукоризненную наклонную, покрытую гравием подъездную аллею собственного дома. — Должно быть, после вчерашней приборки миссис Тайлер оставила окна открытыми. Надеюсь, она не забыла включить сигнализацию.

Когда Майкл заглушил двигатель, из дома стали явственно слышны громкие, глухие удары.

— Похоже на ту ерунду, которую обычно слушают мальчики, — проворчал Майкл, вылезая из машины.

Бум — бум — бум — бум.

— Боже, я надеюсь, что это не бродяги!

Касс проследовала за своим мужем к двери.

— Если это какие-нибудь чертовы скитальцы Новой Эры, считающие, что можно достичь нирваны посредством акупунктурной практики, я…

И тут Майкл резко замолчал, поскольку из дома донесся ужасающий, леденящий кровь вопль.

Они пробрались внутрь.

Музыка орала просто оглушительно. Звук шел из гостиной слева.

Касс двинулась вперед.

— Ш-ш.

Майкл притянул ее обратно к стене.

Взяв огромный медный подсвечник со стола, рядом с телефоном, он направился к двери в гостиную, спиной прижимаясь к полосатым обоям, словно в полицейских телесериалах.

Майкл с подсвечником в руке резко распахнул дверь в гостиную.

— О господи, Маркус, что здесь происходит?

Касс увидела своего младшего сына, извивающегося посреди в бешеном танце. Его волнистые волосы длиной до плеч разметались по лицу, грязная футболка прилипла к тощей груди. А музыка продолжала орать и визжать.

— Привет, пап, мам! — прокричал Маркус сквозь грохот, сделав в воздухе круг сжатым кулаком и покачивая бедрами.

Этот жест сопровождался притопыванием огромных незашнурованных кроссовок.

Майкл подошел к стереоустановке и выключил музыку. Касс ощупью добралась до дивана и с удовольствием опустилась на него.

— Ты хоть соображаешь, черт возьми, что чуть ли не до смерти перепугал мать? И почему ты, черт возьми, не в школе?

Маркус поднял на отца свои раскосые глаза и промолчал. Затем достал пачку «Мальборо» и закурил.

— Потуши сигарету! — воскликнула мать.

Маркус хихикнул и продолжал курить.

— Ты что, глухой?

Маркус затянулся, глядя попеременно на каждого из родителей.

— Дело в том… типа… вам понравится… — Он сделал паузу для достижения эффекта и забыл, что собирался сказать.

Маркус проходил через стадию развития, когда весь разговор велся на грубом кокни. Можно было десять минут слушать его монолог и в конце понять, что он не сказал ничего, кроме «потрясный» и «крутой», со вставками «м-м» и «э».

— Мам, а почему на тебе такая странная шляпа?

Маркус добрел до кресла и скорее соскользнул в него, чем сел.

— Не твое дело! — проревел Майкл. — Почему ты дома?

— Я… э… получил отставку, понимаешь, старина?

— Нет, не понимаю.

— Отлучение от церкви.

Последовала долгая пауза, во время которой Маркус так скосил глаза, что Касс испугалась, как бы они не выскочили из орбит.