Изменить размер шрифта - +
  Казалось,  я
утратил все  чувства  и  видел  лишь  одну  свою  цель.  То  была  временная
одержимость; все чувства воскресли во мне с новой силой, едва она  миновала,
и я вернулся  к  прежнему  образу  жизни.  Я  собирал  кости  в  склепах;  я
кощунственной рукой вторгался в сокровеннейшие  уголки  человеческого  тела.
Свою мастерскую я устроил в уединенной комнате, вернее  чердаке,  отделенном
от всех других помещений галереей и лестницей; иные подробности этой  работы
внушали мне такой ужас, что глаза мои едва не вылезали  из  орбит.  Бойня  и
анатомический театр поставляли мне большую часть моих материалов; и я  часто
содрогался от отвращения, но, подгоняемый все возрастающим нетерпением,  все
же вел работу к концу.
   За Этой работой, поглотившей меня целиком, прошло все  лето.  В  тот  год
лето стояло прекрасное: никогда поля не [74] приносили более обильной жатвы,
а виноградники - лучшего сбора; но красоты природы меня не  трогали.  Та  же
одержимость, которая делала меня равнодушным к внешнему миру, Заставила меня
позабыть и друзей, оставшихся так далеко и не виденных так давно. Я понимал,
что мое молчание тревожит их, и помнил  слова  отца:  "Знаю,  что,  пока  ты
доволен собой, ты будешь вспоминать  нас  с  любовью  и  писать  нам  часто.
Прости, если я сочту твое  молчание  признаком  того,  что  ты  пренебрег  и
другими своими обязанностями".
   Таким образом, я знал, что должен был думать обо мне отец, и  все  же  не
мог  оторваться  от  занятий,  которые,  как  они  ни  были  сами  по   себе
отвратительны, захватили меня целиком. Я словно отложил  все,  что  касалось
моих привязанностей, до завершения великого труда, подчинившего себе все мое
существо.
   Я считал тогда, что отец  несправедлив  ко  мне,  объясняя  мое  молчание
разгульной жизнью и леностью; но теперь я убежден,  что  он  имел  основания
подозревать  нечто  дурное.  Совершенный  человек  всегда  должен  сохранять
спокойствие духа, не давая страсти или мимолетным  желаниям  возмущать  этот
покой. Я полагаю, что и труд ученого не  составляет  исключения.  Если  ваши
занятия ослабляют в вас привязанности или отвращают вас от простых и  чистых
радостей, значит,  в  этих  занятиях  наверняка  есть  нечто  не  подобающее
человеку. Если бы это  правило  всегда  соблюдалось  и  человек  никогда  не
жертвовал бы любовью к близким ради чего бы то ни было, Греция не попала  бы
в рабство, Цезарь пощадил бы свою страну, освоение  Америки  было  бы  более
постепенным, а государства Мексики и Перу не подверглись бы разрушению.
   Однако я принялся рассуждать в самом интересном месте моей повести, и ваш
взгляд призывает меня продолжать ее. [75]
   Отец в своих письмах не упрекал меня  и  только  подробней,  чем  прежде,
осведомлялся о моих занятиях. Прошли зима, весна и лето, пока  я  был  занят
своими трудами, но я не любовался цветами и свежими листьями, прежде  всегда
меня восхищавшими,  -  настолько  я  был  поглощен  работой.
Быстрый переход
Мы в Instagram