Мими улыбается и шепчет:

— Правдивее некуда.

Макс обнимает мои плечи, обволакивая меня своим теплом. Через несколько минут они оба целуют меня и уходят.

После встречи со всеми, я устала. Закрываю глаза и ищу утешения в темноте.

Я слышу шарканье в дверях и открываю глаза. И тут упираюсь взглядом в Ника.

Я улыбаюсь и надеюсь, что это хороший сон. Он одет в спортивные штаны, футболку и кроссовки. Он сжимает трость в левой руке и хромает ко мне.

Я хмурюсь.

Это нехороший сон. Ник еще никогда не был ранен во сне.

Он улыбается широко и целует меня в лоб. Затем спрашивает:

— Тебе снилось что-то хорошее?

Я поворачиваю уставшие, наполовину открытые глаза к его ярко-янтарным и умоляю хриплым шепотом:

Что-то обхватывает мою талию. Я открываю глаза и отстраняюсь.

Ник в больнице со мной, одетый в спортивки и футболку.

О, боже. Я не сплю. Ник жив!

Он улыбается, а глазами всматривается в мое лицо, затем шепчет:

— Привет, детка.

Я улыбаюсь, но бесконечный поток слез льет по щекам. Я произношу одними губами:

— Привет.

Он вытирает мои слезы и говорит:

— Ну, это доказывает, что...

Я хмурюсь и пожимаю плечами.

Он продолжает:

— Ничто не сможет удержать нас вдали друг от друга. И мы должны пожениться. Например, завтра.

Я молча хихикаю и шепчу одними губами:

— Я согласна.

Через некоторое снова говорю беззвучно:

— Что случилось?

Он выпрямляется и объясняет:

— Когда Омар в тебя стрелял, я думал, что ты мертва, детка. Никогда, за всю свою жизнь, я не чувствовал то, что чувствовал в тот вечер.

Свет в его глазах исчезает, и он сосредотачивается на чем-то в другом углу комнаты, когда шепчет:

— Так много крови. Я был уверен, что ничего не осталось в твоем теле.

Глупая гемофилия!

Он продолжает:

— Затем он выстрелил мне в бедро. Рана не выглядела плохо, но он попал в артерию, так что у меня было сильное кровотечение, как и у тебя. И я подумал, так долго, как я с тобой в жизни или смерти, я буду в порядке. Я убил Омар, детка. Моя последняя мысль, прежде чем я потерял сознание, что я был не в состоянии спасти тебя. И это было ужасно отстойно.

Он выглядит таким убитым.

Я шепчу:

— Я тебя люблю... и мы собираемся пожениться.

Он улыбается и дразнит:

— Ты клянешься?

Я молча хихикаю и поднимаю свой мизинец. Мы сцепляем их вместе. Я наклоняюсь вперед и оставляю мягкий поцелуй на губах. Мы хихикаем и обнимаемся.

Оказывается, я провела в больнице три недели, прежде чем вышла из комы. Я получила пулю под правую ключицу. Пуля прошла навылет, к счастью, не задела жизненно важные органы.

Ник был там каждый день со мной, оставив Макса за главного в «Белом Кролике». Мой папа приехал, когда я попала в больницу, но Ник отправил его обратно в Кали с обещанием, что если что-то изменится, он позвонит. В день после того как я очнулась, мой папа был там, подшучивая надо мной, что заставило меня смеяться.

Мой папа становится еще более резким, когда он страдает.

Я провела еще неделю в больнице после того, как очнулась и после выхода я обратилась к врачу в частном порядке.

Месяц в больнице после тяжелого ранения и комы, меняет личность. Во-первых, вы спрашиваете себя, правильно ли вы живете. Во-вторых, вы решаете изменить что-то. И, наконец, вы решаете жить полной жизнью. Это причина для моего личного посещения врача.

Пожилая женщина-врач, которую я знаю, как Гейл приходит в мою палату и закрывает дверь. Я озвучиваю свою просьбу, и она широко улыбается:

— Конечно! Мы можем сделать это сегодня.