— Боже, пятьдесят восемь лет — это так мало! — блестя слезами, вдова Лоран Бэколл смотрела на

Фрэнка из-под трепетавшей черной вуали. — Под насмешливой маской этого человека таилась нежная, трогательная душа… — Лоран любила выражаться возвышенно в присутствии прессы и высокопоставленных особ. И тех и других на кладбище собралось достаточно — Богарт был знаменит и любим зрителями.

— Пятьдесят восемь… Это уже старость, — тихо сказала Ава. Она думала о том, что кладбищенская сцена несколько напоминает эпизод из фильма «Босоногая графиня». С той разницей, что в фильме Хамфри хоронил Аву, вернее, ее героиню. А теперь вот она стоит у его могилы. Но красавица погибла во цвете лет, а Богарт, как ни жаль его, пожил достаточно. — Наверное, здорово прожить так долго.

— Детка, с высоты твоих тридцати пяти все кажутся старцами. — Лоран припала к локтю Фрэнка. — Посмотрим, чего ты будешь стоить через пять лет. — Она открыто не симпатизировала жене Синатры, за глаза называя Аву «красивой пустышкой» и «бывшей».

«Как сумрачен бывает сон любви»

Лана Тернер прилетела в Мадрид не одна — со своим одиозным любовником Джонни Стомпанато. Отправив спутника прогуляться, подруга поспешила к Аве. Двери открыла горничная, сообщив, что хозяйка еще не вставала.

В спальне мадридской квартиры Авы были задернуты тяжелые шторы, запах спиртного перебивал парфюмерные ароматы.

— Извини, что не встретила, ты так рано явилась. — Аванебрежно накинула халат, кое-как сколола волосы и подняла на Лану тяжелый взгляд: — Загуляла, уж извини. А где твой гангстер?

— Отослала на фиг — пусть побродит. Мадрид — интересное местечко для делового мужчины. А нам давно надо почесать языками — столько всего жизнь наворотила. По-моему, она катит, как курьерский поезд. Черил уже тринадцать! Помнишь, на вечеринке в МGМ, когда к тебе привязался Хьюз, я была животастая? Вроде, как вчера… — Лана обошла комнату, остановилась перед большим зеркалом в витой чугунной раме, придирчиво оглядела себя. — Немного располнела в интересных местах. А вообще — все та же прэ-лэст-ница! Это он так меня зовет — гангстер Джо.

Голливудская общественность бушевала, когда Лана стала искать приключений в гангстерских кругах. Ночи напролет она проводила в самых подозрительных притонах, где и познакомилась с Микки Когеном, главарем банды, продавцом наркотиков, содержателем подпольных игорных и публичных домов. В телохранителях Когена состоял уроженец Сицилии двадцатишестилетний Джонни Стомпанато. Он стал любовником Ланы, и актриса открыто демонстрировала его кинобомонду.

— Гангстер — это весело? — Собравшись было покинуть спальню, Ава снова упала на кровать. — Я из шкуры вон лезу, разгоняю тоску. Одна головная боль.

— Твои истребители быков, вижу, не очень преуспели в утешении малютки Авы. Сидишь тут, как старая задница.

— Сейчас полегчает. — Нагнувшись, она извлекла из-под кровати початую бутылку виски «Джэк Дэниэлс». — Будешь? Я всегда лекарство под рукой держу.

— Нет, ты мне не нравишься. Бутылку под кровать заныкала! Чего ради прятать то, что доставляет удовольствие? Посмотри на Лану! Живая легенда — роковая женщина-вамп, соблазнительница, дьявол в юбке. Эта слава устраивает меня. «Обожаю ночные клубы, зажигательную музыку, блеск юпитера, а больше всего — мужчин» — я так и заявляю в интервью. Пусть цитируют. И добавляют: «Ни ребенок, ни пять замужеств не обуздали Лану. Разведясь последний раз, эта вертихвостка объявила: «Я никогда больше не полюблю мужчину» — и тут же начала новую серию любовных приключений».