— Дружище… Ты приедешь. Непременно. Но когда все устаканится. Я придумаю что-нибудь.

— Кино! Ты же мощный актер, Фрэнки! Помнишь про утку в штанах? Твой рассказик в «клозетном турне»? Ну, что я спрятал в штанах утку, а она клевала попкорн у дамы… Я тогда чуть сквозь землю не провалился. А зал животики надорвал. Клянусь!

— Смешно, — мрачно кивнул Фрэнк и вспомнил про понравившийся ему сценарий — вот что ему сейчас надо! Прижать бы этого ханыгу продюсера! — Кино от меня никуда не денется. Следи за афишей, Санни…

Закончив разговор с Ларго, он подумал о том, что приедет Ава и все станет хорошо. И тут же подумал другое: «Врешь. Ничего хорошего никогда не будет». Словно в нем сидел злющий, подначивающий чертенок. А как иначе? Она оставляет ему сообщение через помрежа, а если и подходит к телефону, то жутко торопится. Разве не ясно, чем так занята эта прирожденная блудница?

На полу валялись раскрытые чемоданы, пестрые холмики тряпок благоухали духами. Вернувшись со съемок, Ава раскладывала вещи. В доме Фрэнка она еще не обжилась — все время в разъездах. Проносится вихрем — то Испания, то Великобритания, то Италия, то Мексика… Везде приемы, влюбленные глаза, пылкие речи… Голливуд и в самом деле не упустил возможности сделать из нее легенду. В 1948 году она снялась в фильме «Поцелуй Венеры», где изображала статую богини, оживленную силой любви. Позже, в пятьдесят первом, роль в ленте «Пандора» утвердила за «божественной» Гарднер звание Женщины-мечты.

В работе миссис Гарднер была в меру капризна и взбалмошна, выгодно отличаясь этим от многих звезд, создающих на площадке невыносимую обстановку. Съемки Аву мало обременяли — она старалась не сосредоточиваться на проблемах сценария и аккуратно выполнять требования режиссера…

У Фрэнка она до сих пор чувствовала себя гостьей. Собственно, надо лишь перетащить часть одежды, расставить банки-склянки и ты — у себя!

— Это будет мое место! — Открыв дверцы, Ава перевесила вещи Фрэнка в забитый шкаф по левую сторону длинной гардеробной комнаты.

— И шкаф, и кровать — твои… Если ты еще не забыла, что мы спали вместе. — Опершись рукой о притолоку, Фрэнк стоял в дверях — в оранжевом халате и тапках на босу ногу.

— Ты что, сегодня никуда не торопишься? И почему злишься?

— Ава, я все хотел поговорить с тобой… По телефону не получалось.

— Что-то стряслось с Нэнси?

— Со мной… Мои дела плохи. Совсем плохи.

— Совсем?! Пф-ф! — Ава бросила на пол охапку его рубашек. — В чем дело? Не пугай меня!

— Дорогая… У меня пропал голос. Ну и сразу все мои контракты рухнули. Я безработный.

— А что с голосом? — Она нахмурилась, но в глубине ее глаз он заметил тот же оттенок тщательно скрываемого злорадства, который поразил его у Нэнси. Конечно, брошенная жена вправе тайно торжествовать, что вместе с ней от него ушла и удача. Но Ава? Или это только показалось? И теперь будет мерещиться всегда — фальшивые сочувствия тех, кого он обскакал или обидел. Вырвавшийся вперед всегда виноват перед всеми. Кого-то толкнул, не заметил, кому-то забыл послать поздравления, с кем-то не расплатился, а кому-то переплатил — везде обида. А главное — он первый, и это так противно осознавать дышащим в спину. Но Ава? Месть за былые измены? Или радость за другого, более удачливого мужчину, избежавшего подлянки судьбы?

Ава вздохнула:

— Это неприятно. Но не конец света. — Она пыталась распутать змеиный клубок чулок.