Желая снять с себя обвинения, выдвинутые испанским послом, Дрейк попросил своих людей (которые все еще находились в Плимуте) подписать заявление о том, что в ходе экспедиции они никогда не топили испанские суда с командами и пассажирами и не истязали пленных. Кроме того, они утверждали, что не знают, сколько именно было захвачено золота и серебра, но, по их убеждению, молва слишком уж преувеличила их количество и реальную стоимость.

24 октября королева распорядилась перевезти все сокровища, еще остававшиеся в Плимуте, в столицу. Они были доставлены в Сион-Хаус в первой половине ноября.

Сколько же сокровищ привез Дрейк на родину? По оценкам экспертов, они могли стоить примерно полмиллиона фунтов стерлингов в ценах второй половины XVI века. По описи, сохранившейся в британских архивах, одни только серебряные слитки, перевезенные 24 декабря из королевской резиденции в Ричмонде в сокровищницу казначейства в Тауэре, весили 32 488 фунтов, что составляет 14,6 тонны (в пересчете на монетный вес — 23 411 фунтов и 11 унций). Кроме того, в Тауэр попало на хранение пять слитков золота длиной по 45 сантиметров каждый (монетный вес — 101 фунт и 10 унций) и некоторое количество драгоценных камней.

Согласно информации одного из современников, добыча Дрейка за вычетом подарков королеве и вельможам оценивалась в 1 189 200 дукатов, или 326 530 фунтов стерлингов. Общая сумма выручки, включая дивиденды пайщикам и стоимость золота и серебра, сданных казне, составила почти 500 тысяч фунтов стерлингов. На снаряжение же экспедиции было затрачено около 3600 фунтов стерлингов. Для сравнения отметим, что годовой доход британской казны составлял тогда 300 тысяч фунтов стерлингов.

Оценивая прибыльность кругосветной экспедиции Дрейка, Льюис Робертс, член Ост-Индской и Левантийской компаний, в своей книге «Купеческая карта торговли» (1638) писал:

«Эта экспедиция принесла доход ему самому и купцам Лондона, его партнерам и друзьям-авантюристам; согласно отчету, составленному после его возвращения, все издержки и выплаты, которые я видел, подписаны его собственной рукой и составляют 47 ф. ст. на каждый 1 ф. ст.; так что тот, кто рискнул вместе с ним в этой экспедиции 100 ф. ст., получил за них 4700 ф. ст., из чего можно заключить, насколько прибыльной она оказалась…»

Бернардино де Мендоса с горечью писал королю Филиппу из Лондона: «Дрейк тратит больше денег, чем кто-либо в Англии, и, соответственно, все, кто прибыл с ним, делают то же самое. Он передал королеве корону, которую я описывал в предыдущем письме… Она появилась в этой короне в день Нового года. В ней пять изумрудов, и три из них размером с мизинец имеют овальную форму и совершенно прозрачны, а два прочих, которые поменьше, круглые». Мендоса оценил их в 20 тысяч крон. В тот же день Дрейк подарил Елизавете алмазный крест ценой в пять тысяч крон, раздал богатые дары канцлеру казначейства, советникам и секретарям, а щедрее всех одарил фаворита королевы — графа Лейстера. От взяток отказался лишь лорд Берли. «Он предлагал Берли десять слитков чистого золота стоимостью 300 крон каждый, — доносил испанский посол, — но тот отказался от них, сказав, что не знает, как его совесть может позволить ему принять подарок от Дрейка, который украл все, что у него есть. Он давал [графу] Сассексу блюда и вазы стоимостью 800 крон, но они также были отвергнуты по той же причине. Канцлер получил на 800 крон столового серебра, и все советники и секретари получили свою долю таким же образом. Лейстеру досталось больше всех. Королева оказывает Дрейку необычайное покровительство…»

Желая отблагодарить Дрейка за его щедрые «подарки» и премировать его за кругосветное путешествие, Елизавета, по свидетельству Мендосы, распорядилась выдать ему 10 тысяч фунтов стерлингов из денег, размещенных в Тауэре.