Около полудня северо-западный ветер неожиданно сменился юго-западным. Испанцы решили, что Господь не хочет их смерти. Корабли армады стали один за другим отклоняться к северу, уходя от опасных мелей в открытое море. Пропали лишь изрешеченные ядрами галеоны «Сан-Фелипе» и «Сан-Матео». Первый из них был отнесен течением на отмели между Ньивпортом и Остенде, захвачен там англичанами и передан Юстину Нассаускому; галеон «Сан-Матео», которым командовал дон Диего Пиментель, очутился на отмелях между Остенде и Слейсом и после ожесточенного десятичасового боя сдался голландским капитанам Адриану де Винтеру и Адриану Корнелисзоону из эскадры Питера ван дер Дуса. Огромное знамя с этого корабля позже было доставлено в Лейден и выставлено на всеобщее обозрение в кафедральном соборе.

Во второй половине дня лорд Хоуард пригласил Дрейка и других старших офицеров на военный совет. Отсутствовали лишь Уинтер (он был травмирован при откате орудия) и Фробишер. На совете было решено отправить эскадру Сеймура назад в Дуврский пролив, тогда как основные силы флота должны были продолжить преследование армады, чтобы не дать ей возможности высадить войска на восточном побережье Англии или в Шотландии. Сеймур остался недоволен таким решением. В письме королеве он отмечал, что подчинился лорд-адмиралу против своей воли, а Уолсингему написал: «Нахожу, что его светлость мне завидует и не желает разделить честь с остальными победителями».

Дрейк пребывал в отличном расположении духа, несмотря на то, что получил приказ высадить на берег дона Педро де Вальдеса и других знатных пленников, все еще находившихся на борту «Ривенджа». Относительно армады он писал 31 июля Уолсингему: «Никогда ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем вид неприятеля, гонимого южным ветром на север. Господь поручает Вам зорко следить за герцогом Пармой, ибо, с Божьей помощью, если мы будем жить — в чем я не сомневаюсь — еще достаточно долго, мы так обойдемся с герцогом Сидония, что у него останется лишь одно желание — поскорее попасть в порт Санта-Мария, под свои апельсиновые деревья. Господь дарует нам милость во всем полагаться на Него, так что победа, несомненно, будет за нами, ибо наше дело правое».

На следующий день лорд-адмирал вновь собрал военный совет, на котором была принята резолюция:

«1 августа 1588 года. Мы, нижеподписавшиеся, решили и постановили на сим совете преследовать испанский флот, пока не очистим свои берега и не оставим Ферт (Ферт-оф-Форт. — В. Г.) к западу от нас; после этого вернуться назад, чтобы запастись провизией для кораблей, каковой в данный момент катастрофически не хватает, ради охраны и защиты берегов своей страны; заявляем, что, если наши потребности в провизии и боевом снаряжении будут удовлетворены, мы будем преследовать испанцев до самой крайней точки, куда они посмеют дойти.

Два дня английский флот шел по пятам армады, уходившей на север. Герцог Медина-Сидония вынужден был время от времени уменьшать площадь парусов своих быстроходных кораблей и отходить с ними в арьергард, опасаясь нового нападения противника. Однако пушки англичан молчали. Хоуард велел беречь остатки пороха и ядер на тот случай, если испанцы вдруг решатся высадить своих солдат на побережье Англии.

В пятницу утром, когда флоты находились на широте Ньюкасла, примерно в ста милях от берега, на мачте «Ривенджа» взвился флаг, приглашавший старших командиров на военный совет. Лорд-адмирал хотел предложить своим заместителям еще раз атаковать Великую армаду. Дрейк, однако, полагал, что делать этого не следует. Во-первых, ничто не указывало на то, что неприятель стремится повернуть в залив Ферт-оф-Форт и высадиться в Шотландии; а во-вторых, на английских кораблях осталось так мало пороха, что его не хватило бы и на половинный заряд. В конце концов было решено повернуть на запад, к побережью, чтобы лишить испанцев возможности беспрепятственно подойти к нему, а заодно высадить графа Камберленда, который должен был рассказать шотландскому королю о случившемся и убедить его помочь англичанам в отражении испанского нашествия.