Шестнадцатого губернатор (губернатором провинции был дон Франсиско де Мансо де Контрерас. — В. Г.) прибыл в город около обеда и во время совещания с генералом чистосердечно признался ему, что не заботится о городе и не собирается платить за него выкуп; что жемчуг был доставлен без его приказа и согласия и что он так долго тянул время лишь для того, чтобы предупредить другие города, у которых не было сил противостоять нам, и чтобы они могли переправить все свое добро, скот и богатства в леса, подальше от опасности. С тем генерал предоставил губернатору два часа на то, чтобы убраться в безопасное место в соответствии с данным ему обещанием.

Семнадцатого сэр Томас Баскервиль с „Элизабет констанс“, „Фениксом“, каравеллой и четырьмя или пятью пинасами переместился на пять лиг к западу и, высадившись, прошел четыре лиги вглубь страны к местечку, называемому Тапия, которое он взял, а потом сжег деревни и фермы, находившиеся в округе. Ему оказали небольшое сопротивление, когда он переправлялся через реку, но был ранен лишь один человек, которого он забрал живым к себе на судно. Он прошел дальше на целую лигу и сжег деревню, называемую Сальямка (Sallamca), после чего вернулся назад с пленными; солдаты взяли кое-какую добычу.

Восемнадцатого ранчерия и город Рио-де-ла-Ача были сожжены до основания, исключая лишь церкви и дом одной леди, каковой был сохранен благодаря ее письму, написанному генералу. В тот же день мы подняли паруса и отправились в подветренную сторону, на встречу с сэром Томасом Баскервилем.

Девятнадцатого мы снялись с якоря и пошли в подветренную сторону, к мысу Кабо-де-Агуха, каковой увидели на заре двадцатого. В лиге от него, на юго-западе, на вершине скалы находится сторожевой пост, а недалеко от него — небольшой остров. Вы можете пройти между ним и материком или в подветренной стороне от него, как пожелаете. И сразу за ним находится рейд и город Санта-Марта, который мы взяли в одиннадцатом часу; все жители сбежали, кроме нескольких испанцев, негров и индейцев, которые во время нашей высадки из чистой бравады произвели в нас тридцать или сорок выстрелов, после чего тоже убежали.

Этой ночью их генерал-лейтенант (вице-губернатор Франсиско Ордоньес Флорес. — В. Г.) был захвачен, и немного добычи доставили из леса, поскольку в самом городе ничего не осталось, кроме опустевших домов. На всем материке нет места, более богатого золотом».

На кораблях, по всей видимости, начали распространяться болезни, вызванные нездоровым климатом. «Капитан Уоррел, наш сапер, умер в этом городе от болезни», — кратко записал в своем дневнике Томас Мейнард.

«21-го генерал приказал сжечь город, — сообщает другой участник экспедиции, — и все корабли снялись с якоря и вышли в море; многие солдаты были посажены на те корабли, на которые указал им генерал, — на малые суда, стоявшие на рейде возле побережья. Мы потеряли этой ночью команду „Феникса“, капитана Остина, Питера Лемонда и пинас „Гарленда“; когда они шли вдоль берега, за ними погнались галеры из Картахены; Питер Лемонд с девятью нашими людьми были захвачены в плен, остальные благополучно вернулись к флоту».

Дрейк не стал утруждать себя осадой и штурмом Картахены, приказав своим капитанам идти прямо к Панамскому перешейку. В день Рождества корабли прошли мимо островка Пинос, 26-го миновали острова архипелага Сан-Блас, а 27 декабря стали на якорь перед Номбре-де-Дьосом.

В этот день скончался сержант-майор экспедиции Арнольд Баскервиль.

Город был покинут жителями, но в форте, находившемся на восточной окраине поселения, засел гарнизон примерно из сотни солдат.

«27-го мы вошли в устье [гавани] Номбре-де-Дьос, — вспоминает участник экспедиции, — и примерно в час захватили город; все люди бежали, кроме ста испанцев, которые укрылись в форте и стреляли в нас, имея в указанном форте три или четыре небольших пушки, и одна из них разорвалась, когда выстрелила в нас.