Тогда в 1924 году Сталин перевел Ворошилова в Москву и поставил во главе столичного военного округа. Ворошилов сменил на этом посту Николая Ивановича Муралова, который был предан Троцкому. Ленин тоже ценил Муралова как военного, да и по-человечески ему симпатизировал. Однажды, когда Владимир Ильич уже стал сильно болеть, он подсел к Николаю Ивановичу на каком-то совещании:

— Вы с Троцким частенько охотитесь?

— Бывает.

— Ну и как, удачно? — не без зависти спросил Ленин.

— Случается.

— Возьмите меня с собой, а?

— А вам можно? — насторожился Муралов.

— Можно, можно, разрешили… — стал уверять Ленин. — Так возьмете?

— Как же не взять, Владимир Ильич!

— Так я звякну, а?

— Будем ждать, Владимир Ильич.

Но вместе поохотиться им не пришлось.

Муралов принадлежал к числу старых большевиков, которые не просто верили в свои идеалы, но и пытались доказать их правоту на деле. А Климент Ефремович считал, что новое руководство страны уже заслужило себе право наслаждаться жизнью. Перебравшись в Москву, он сразу разместился в квартире своего предшественника, хотя тот еще не уехал. В одной квартире, превратившейся в коммунальную, столкнулись два образа жизни.

Знакомая семьи Мурадовых вспоминала: «Вечером я пришла к ним и увидела, что большая прихожая занята большими ящиками с вином, фруктами и всякой другой снедью, орудуют официанты, подвозят еще какие-то ящики. В квартире я застала совершенно взбешенного Николая Ивановича и перепуганную Юлю (его сестру), которая ему говорила:

— Коля, да ты с ума сошел. Оставь. Не вмешивайся. Тебе и так уже не сладко. А будет еще хуже. Ты же его знаешь!

Выяснилось, что Ворошилов вывез из Ростова дорогую мебель и обставил свою половину. Во-вторых, он устраивал в этот вечер прием, пригласил гостей, и всё это делает за казенный счет. Николай Иванович собирался ему делать внушение, что так коммунисты не поступают. Но времена были другие. И Юля понимала, что так просто для Николая Ивановича его вмешательство не пройдет».

Летом 1924 года Сталин ввел Ворошилова в состав оргбюро ЦК, которое ведало партийными кадрами — центральными и местными — и вообще всеми текущими партийными делами. Не имея пока полной власти в политбюро, Сталин именно в оргбюро сосредоточил своих главных сторонников — секретарей ЦК Лазаря Моисеевича Кагановича, Вячеслава Михайловича Молотова, Андрея Андреевича Андреева, Андрея Сергеевича Бубнова…

Другого своего приверженца — Семена Михайловича Буденного — генсек тоже перетащил в Москву. Обещал ему это еще в 1923 году:

«Буденному.

Можете быть уверены, что проведем Вас членом Реввоенсовета Республики и помощником Главкома, и начальником кавалерии республики».

Генсек сдержал слово, желая иметь такого популярного человека на своей стороне. Главным военным инспектором коннозаводства и коневодства и инспектором кавалерии РККА был герой Первой мировой войны генерал Алексей Брусилов. Его отправили в отставку. В апреле 1924 года пост Брусилова перешел к Буденному.

«Сам по себе вахмистр Буденный, — вспоминал генерал Брусилов, — ко мне относился всегда очень почтительно, только жаль, что еле-еле умел подписывать свою фамилию и за него писали статьи и приказы другие…»

Буденный объехал конные заводы и доложил Сталину, что коневодство в упадке, что надо восстанавливать поголовье и улучшать породу. В лошадях будущий маршал знал толк.