Екатерина Алексеевна Фурцева участвовала во всех заседаниях президиума ЦК, где решалась судьба Венгрии. С особым волнением она читала телеграммы мужа из Белграда.

Фурцева придерживалась жесткой позиции. На заседании 26 октября заметила:

— Товарищ Микоян, видимо, ошибается в Наде.

Вместе с секретарями ЦК Шепиловым и Поспеловым ей поручили всю пропагандистскую сторону этой операции. Она готовила все необходимые документы, оправдывавшие применение силы в Венгрии. 30 октября она предложила принять общее заявление о происшедшем. Разделить проблему на две. Одно — как все объяснить внутри страны, для чего созвать пленум ЦК. Другое — пересмотреть отношения со странами народной демократии, как тогда говорили, встретиться со всеми их лидерами.

Тридцать первого октября Фурцева сформулировала свою позицию:

— Терпимость мы уже проявили. Что делать дальше? Действовать так, чтобы победа была на нашей стороне.

После долгих колебаний президиум ЦК КПСС решил применить силу. 1 ноября 1956 года на венгерскую территорию вступили части Советской армии. 3 ноября — для маскировки — в здании парламента начались переговоры. Советскую делегацию возглавлял первый заместитель начальника Генерального штаба генерал армии Михаил Сергеевич Малинин, венгерскую — заместитель председателя Совета министров Ференц Эрдеи. В состав венгерской делегации входило все военное руководство — министр обороны генерал Пал Малетер, начальник Генштаба генерал Иштван Ковач, начальник оперативного управления полковник Миклош Сюч.

Вечером советский посол Юрий Андропов предупредил, что переговоры будут долгими, и предложил продолжить их в советском военном городке возле Будапешта. Венгры, ничего не подозревая, поехали. Но вести переговоры с венгерскими военными никто не собирался. Там прилетевший в Венгрию председатель КГБ Иван Александрович Серов приказал их арестовать.

Обезглавив венгерскую армию, на следующее утро, 4 ноября, начали операцию «Вихрь» — советские войска приступили к захвату Будапешта. В начале шестого утра премьер-министр Имре Надь сделал последнее заявление по радио:

— Сегодня на рассвете советские войска начали наступление на нашу столицу с очевидным намерением свергнуть законное демократическое венгерское правительство. Наши войска ведут бои. Правительство находится на своем посту.

Четвертого ноября 1956 года посол в Югославии Николай Фирюбин отправил шифротелеграмму в Москву:

«Строго секретно.

Снятие копий воспрещается.

Вне очереди. Особая

Кардель сообщил, что в ночь на 4 ноября они связались с Надь Имре, как это было договорено с товарищем Хрущевым. Надь Имре, Санто Золтан и еще 11 венгерских коммунистов находятся в югославском посольстве в Будапеште…

Кардель по поручению Тито просил запросить совета КПСС и Советского правительства. Продолжать ли дальнейшие переговоры с Надь Имре. Тито, по словам Карделя, просил также Советское правительство принять меры к защите югославского посольства от возможных нападений на него…»

Глава правительства Имре Надь, оставшиеся верными ему министры и члены их семей, всего 43 человека, 4 ноября нашли убежище в югославском посольстве в Будапеште. Еще трое спрятались на квартире югославского военного атташе. Этому предшествовала поездка Хрущева и Маленкова в Югославию. Они попросили Иосипа Броз Тито воздействовать на Имре Надя — чтобы он добровольно ушел в отставку. Поэтому 3 ноября югославский посол Далибор Солдатич, получив инструкции от своего правительства, предложил Надю укрыться у него в посольстве.

Телеграмма Фирюбина поступила в Москву в половине пятого вечера, через два часа ее расшифровали и отпечатали. В тот же день, 4 ноября, послание Фирюбина обсуждалось на заседании президиума ЦК, в котором участвовала и Фурцева.