- Что с вами, Марина? Вам плохо?

Марина отрицательно помотала головой. Ее охватил жуткий страх, вся спина моментально покрылась холодной испариной.

- Молчишь про нас, это хорошо, - продолжил седой, - будешь молчать и твой маленький братик будет весело бегать из школы и в школу. А ведь, не дай бог, его могут найти оттраханным и убитым где-нибудь в лесопарке...

Марина не могла сказать ни слова, только стояла и слушала, рассудок медленно покидал ее. Нет, только не Рома! "Не трогайте Рому!" - хотелось крикнуть ей в трубку, но язык не повиновался.

- Скажи, что на вас напали чеченцы, пять человек, - продолжал седой, а я твои показания проверю. Будешь умненькой девочкой и братику не будет больно.

Последние слова Марина не слышала. Трубка вывалилась из ее рук и сама она без сознания повалилась на пол.

- Господи! - воскликнула медсестра и бросилась поднимать Марину.

Трубка болталась на телефонном шнуре и пищала короткими гудками. Из палат стали выходить больные, разбуженные шумом в коридоре. Ирина Петровна дала Марине понюхать нашатырь и девушка медленно пришла в себя. Ей помогли подняться, довели до кровати и положили.

- Кто это был? - спросила Ирина Петровна. - Что он сказал?

Марина молчала. Ей было непонятно про что спрашивает ее медсестра. Марина смотрела на Ирину Петровну и не могла понять, то ли ей все приснилось, то ли правда было.

- Кто тебе звонил, Мариночка? - снова спросила Ирина Петровна.

Марина вспомнила разговор и заплакала. Господи, за что ей это? У нее уже отобрали любимого и маленькую жизнь, зародившуюся внутри. Ее саму унизили, избили и изнасиловали. Неужели им мало, неужели им нужен еще и малыш Рома, который пошел в первый класс? Неужели у них хватит жестокости сделать, то о чем они говорили и отнять у Марины еще и брата?

Они могут это сделать. Седой приказал молчать и ничего не рассказывать о том, кто напал на них тогда. Хорошо, она будет молчать. Ведь никого уже не вернешь - ни Диму, ни ребенка, который должен был родиться. Не возвратишь и счастья, которое было у Марины. Их наверняка целая банда и даже если шестерых посадят, то на воле останутся их друзья и тогда они приведут в исполнение, то, что обещал седой. Ей необходимо молчать. Да, седой сказал, что он проверит протокол допроса, значит, у него и в милиции есть свои. Недаром об этом предупредил ее Борис Моисеевич. Сейчас нужно думать о живых.

- Марина, очнись, - потрогала за плечо ее Ирина Петровна, - тебе угрожали?

- Нет, - ответила Марина, - просто я переволновалась.

- Нет, - возразила медсестра, - я слышала обрывки разговора. Ты должна рассказать об этом следователю.

- О чем? - спросила Марина.

- О том, что тебе угрожали, - сказала Ирина Петровна.

- Мне не угрожали, - ответила Марина и постаралась улыбнуться. - Никто мне не угрожал.

Медсестра внимательно посмотрела на Марину и задумалась. Было явно видно, что девушка напугана. Этот подонок, который звонил ей, наверняка пригрозил ей расправой, если она даст показания. "Хорошо, - подумала Ирина Петровна, - пусть Марина молчит, я сама расскажу об этом звонке следователю".

- Ну, что ж, - сказала Ирина Петровна, - не угрожали, так не угрожали. Главное, чтобы ты не волновалась. Дать тебе валерьяночки?

Марина кивнула.

- Валерьяночки и снотворного дам, - сказала медсестра, - а то ты не уснешь.

Ирина Петровна вышла в коридор и вернулась через несколько минут с валерьянкой и таблеткой снотворного. Марина выпила лекарства. Ирина Петровна села рядом и взяла ее за руку. У медсестры была дочь возрастом чуть помоложе, чем Марина и Ирина Петровна очень переживала за девушку, которая лежала сейчас на кровати перед ней.