|
Альв задумался. - Что ж, в твоих словах есть резон. Но ты не учёл одного. - Чего же? - Ты сам говорил о террористе, сидящем на термоядерной бомбе. Допустим, вы начнёте уничтожать нас. А мы в ответ заявим: остановитесь, иначе мы взорвём к дьяволу всю Галактику. - Ну и взрывайте, чёрт с вами. Вы все погибнете, а мы спасёмся. Мы убежим так далеко, что вам нас никак не достать. Мы начнём новую жизнь в других галактиках. - В других галактиках?! - ошеломлённо переспросил Шелестов. - Да, друг мой альв, именно так. Если бы вы сделали это открытие, то знали бы, что в перспективе оно позволяет достичь соседних галактик. Не сразу, не в ближайшие годы, но со временем. И ваше руководство прекрасно понимало бы, что шантаж не сработает, что мы, если сложится критическая ситуация, сами пойдём на уничтожение всей нашей Галактики, лишь бы избавиться от вас, лишь бы вы больше не угрожали нам. Так что моли Бога, Григорий, моли того Бога, в которого ты веруешь, чтобы ваша кварковая бомба оказалась не более чем нашим странглетным запалом, секрет которого вы получили от человека-предателя. И ты должен помочь нам найти этого предателя - чтобы мы успокоились и не прибегали к крайним мерам против вашего народа. Иначе начнётся такая бойня, которую уже никто не сможет остановить. …Три дня спустя из донесений агентов я узнал, что Шелестов подал в отставку со своего нынешнего поста под тем предлогом, что основная работа по обустройству переселенцев уже закончена, а с оставшимися делами справится и его заместитель. Сам же он на быстроходном курьерском корабле улетел на Альвию, чтобы вернуться к своим обязанностям депутата Генеральной Ассамблеи Альвийской Федерации, где он, пока что в единственном числе, представлял партию «Новый путь». Было ясно, что Григорий серьёзно отнёсся к моим словам о готовности людей истребить всех альвов и преисполнился решимости спасти свой народ от уничтожения. РАШЕЛЬ: ПОДПОЛЬЩИКИ 16 Последний урок в субботу официально назывался уроком воспитания, но между собой все школьники именовали его не иначе, как «разбор полётов». На нём подводился итог всей учебной недели, выставлялись оценки за поведение, отстающие по тем или иным предметам получали нагоняй, а отличники - поощрение. Урок воспитания вела наша классная руководительница, госпожа Никанорова, вернее, Надежда Петровна - здесь было принято называть старших по имени-отчеству. - А теперь МакЛейн, - сказала учительница, скользнув взглядом по экрану терминала. Затем посмотрела на меня и доброжелательно спросила: - Ну, как ты, Рейчел? Освоилась уже в новом коллективе? Я неопределённо пожала плечами: - Понемногу осваиваюсь, миссис… то есть, Надежда Петровна. Хотя трудно. - Конечно, трудно. Легко и быть не могло. Другие условия жизни, языковый барьер… Кстати, ты гораздо лучше говоришь по-русски, чем неделю назад. Надеюсь, ты не злоупотребляешь гипно-лингвистическими курсами? Эффективный метод, не спорю, но он далеко не безвредный. Особенно в твоём возрасте. - За эту неделю я ни разу не пользовалась гипнозом, - ответила я честно. - Просто у меня склонность к языкам. - Это хорошо. На занятиях уже всё понимаешь? - Да… почти. - А вообще, как ты себя чувствуешь в нашей школе? Есть какие-нибудь претензии? - Нет, никаких. Всё хорошо. Я всем довольна. Тут я, конечно, покривила душой. |
