— Лена! — прокричал он.

Лицо секретарши через мгновение появилось в дверях.

— Да, Вадим Дмитриевич?

— Организуй мне коньяку.

— Вам же нельзя…

— Быстро!

Дима Стременников позвонил через полчаса.

— Успокоился? — спросил он. — Отошел?

Немченко уже допивал второй стакан.

— Что, Саня наябедничал? — поинтересовался Вадим, закусывая лимоном.

— Зачем ты наших прессингуешь, Вадь? — вместо ответа сказал Стременников. — Они ведь стараются.

— Я вижу, как они стараются, — пробурчал Немченко. — Мне нужен Тензор и точка. Девка-то здесь причем? Может, теперь весь город перережем? Хрена с два. Сам не буду и другим не дам. Я не беспредельщик какой-нибудь, понял?

— Ты же сказал, что готов на все ради дочери, — напомнил Стременников.

— На все, но не на все, — ответил Немченко. — В любом деле и в любой ситуации надо оставаться человеком. Да, я убивал и буду убивать, если это необходимо. Моральных терзаний по этому поводу у меня никогда не будет. Но что бы так, дико, безбожно… никогда.

— Нам надо идти до конца.

— А я и пойду до конца, — согласился Вадим. — Но у меня, не поверишь, есть принципы. Есть свое лицо, которое я не желаю потерять ни про каких условиях. И я не хочу, вернув Машку, смотреть на нее и думать, скольких безвинных из-за нее отправилось на тот свет.

— Вадя, очнись, — сказал Дима. — У Тензора нет никаких принципов.

— А у меня есть, — отрезал Немченко. — И я не считаю себя по этой причине слабее. Короче, я сейчас поеду к Палтусу, а ты проконтролируй ситуацию с девушкой.

— Для наших это может быть опасным. Больница, менты по дороге…

— А мне плевать, — равнодушно отозвался Вадим. — Разрушать научились, пусть теперь и стоить научатся. А если их примут, что ж, значит, судьба. Тогда они строить научаться в буквальном смысле.

— Так нельзя, Вадь, — помолчав, заметил Дима. — Это же наши люди.

— Хрена с два, — не согласился Немченко. — Только так и нужно. Я — не палач и не маньяк. И не желаю иметь с ними дело. Я — такой, какой есть: отец, потерявший дочь. Но если будет надо, я любого сотру в порошок.

Андрей Симонов

Очень трудно любить.

Очень трудно любить, когда знаешь, что твоя любовь не способна вернуть все на круги своя. Но ничего не можешь с собой поделать.

Каждый день засыпаешь и просыпаешься с именем любимого человека на устах, говоришь с ним, смеешься с ним, делишь, как раньше, свою жизнь на двоих.

А сам, подсознательно знаешь, что это обман.

Знаешь, что твоей любви НИКОГДА с тобой не будет.

Кошмарное слово — НИКОГДА…

Я иду по тропе безумия.

Я верю, что ничего невозможного нет.

Я верю в моего бога, со странным именем Тензор.

Давай я расскажу тебе немного про него.

Обычный парень моего возраста.

Худоват, лицо всегда сосредоточенное и строгое. Спокоен и уверен в себе. Однако, в нем есть что-то от театрала. Такие обычно нравились Оле, ну, твоей подруге, помнишь же ее. Представила? Да, ничего в нем нет необычного. Он просто сошедший на землю Бог.

Наша первая встреча состоялась в шумном кафе.

Вокруг были какие-то люди, а я сидел, смотрел на своего ожившего бога.