Он вышел на улицу; вдали стояла машина, и старик пытался угадать, сколько человек внутри. Кажется, только один, причем женщина: только женщине могла принадлежать такая пышная белокурая шевелюра. Вольтер успокоился, но все-таки сделал круг-другой по тротуару, чтобы получше рассмотреть водителя. Это действительно была женщина – очень светлокожая и белокурая, возможно, даже слишком светлокожая и слишком белокурая. Она уже заметила его маневры и невозмутимо улыбалась:

– Вы – Вольтер О'Ши?

– Повторите это еще раз, милочка, у вас это так хорошо получается!

Она повторила, продолжая все так же невозмутимо улыбаться, и Вольтер, слегка обескураженный ее невозмутимостью, уселся рядом. На все вопросы, задаваемые по дороге, блондинка отвечала односложно, за исключением последнего:

– Это вы меня ждете?

– Нет, ко мне это не имеет отношения. Полагаю, вами займутся другие.

Машина затормозила рядом со зданием, где располагались средней руки учреждения, довольно обшарпанным из-за тропического климата, где вряд ли могла находиться контора хороших адвокатов. Внутри их встретила подтянутая негритянка.

– Как ты вытянулась, милочка, с тех пор как мы в последний раз встречались.

– Вы меня знаете?

– Нет, но если бы и знал, наверняка сказал то же самое.

Девушка пробормотала что-то неразборчивое и пригласила их пройти в кабинет, где лысый человек с некоторой примесью негритянской крови просматривал бумаги в раскрытой папке, а Робардс сидел, развалясь в странном кресле, формой своей напоминающем капустный лист, с большим стаканом бургундского, где плавали кусочки льда, а пальцем другой руки ковырял в ухе. Дверь за спиной Вольтера захлопнулась, но ни один из двух мужчин не обратил на это особого внимания. Лысый рукой указал Вольтеру на еще один капустный лист.

– Я боюсь, оно слишком похоже на кровожадное растение, а я такой маленький.

Лысый, не обращая на него внимания, продолжал заниматься бумагами, а Робардс состроил гримасу, которая при желании могла сойти за вежливое приветствие. Он наклонился в сторону Вольтера, ерзавшего в кресле:

– Когда усядетесь поудобнее, приступим. Времени у нас в обрез.

– Это не кресло, а болото; в нем увязнуть можно.

Вольтер примостился наконец на краешке, сочтя это наилучшим решением, после чего повернулся к Робардсу, весь внимание.

– Ваши желания выполнены.

– Все?

– Все. Если мне не изменяет память, речь шла о пожизненной выплате двух с половиной тысяч долларов…

– Какие гроши!

– Вы сами назвали эту сумму. Далее, место в приюте для престарелых «Хартли» в случае, если вы не сможете обходиться без посторонней помощи. Уход за вашими кошками, которых вы сможете взять с собой в «Хартли» и которые после вашей смерти будут помещены в «Парке дель Буэн Амиго», где им будет обеспечен надлежащий уход, пока они живы.

Робардс посмотрел на лысого человека за столом и обратился к нему:

– Теперь ваша очередь, мистер Фергюссон.

Тонкие губы лысого сложились в ледяную улыбку и, не глядя на них, он начал читать вслух следующий документ:

– «В Майами, такого-то числа такого-то года фирма «Агентство по развитию» с одной стороны, и Вольтер О'Ши Сарралуки, проживающий там-то, с другой, составили настоящий договор о том, что в качестве оплаты за произведенные мистером Вольтером О'Ши Сарралуки для данного «Агентства» работы, «Агентство» обязуется выплачивать ему ежемесячно по две тысячи пятьсот долларов. В случае, если мистер О'Ши по состоянию здоровья не сможет жить один, он будет помещен в приют для престарелых «Хартли» в Тамиани-парк вместе со своими домашними животными, кошками, заботу о которых берет на себя «Агентство по развитию».