|
Начнем со Стенли Росса, главного редактора «Диарио де Нуэва-Йорк»: он считался другом Галиндеса, но в действительности прикрывал похищение, и именно он больше других способствовал тому, чтобы следы баска затерялись. Чарлз Элтон Маклин, в прошлом полковник Военно-воздушных сил, прикрывал отсутствие Мёрфи, пока тот перевозил Галиндеса в Доминиканскую Республику. Есть много других, но это важные птицы, мне до них не дотянуться. Однако есть те, кому это по силам. В Доминиканской Республике интересных лиц почти не осталось – кого вовремя убрали, а кто так состарился, что вот-вот умрет без посторонней помощи. Конечно, надо учитывать и тех, кто был в курсе происходившего и молчал: Балагер, Тронкосо, Мануэль де Мойа, Крус Аяла, американские дипломаты той поры, щедро подкупленные Трухильо, и испанские дипломаты. Эти вообще слышать ни о чем не хотели, пока тесть де ла Маса не попросил у них защиты, и тогда им пришлось от него избавляться. Но американские участники – это были птицы большого полета; там нити тянутся на самый верх. Как мог Трухильо решиться на подобную операцию, если бы ему не гарантировали защиту на самом верху? Потом уж выплыли наружу имена Эрнста, адвоката, который подготовил доклад, обеляющий Трухильо, и Элеанора, а также Рузвельт-младший, который не унаследовал от своих родителей их ненависти к диктаторским режимам. Но, если вы действительно собираетесь написать серьезную научную работу, не останавливайтесь только на этих именах. Если вы настоящий ученый, вам нечего делать в Доминиканской Республике: Трухильо мертв, и Эспайлат тоже, а уж Артуро знал об этой истории побольше самого диктатора. Главный указывал, кому следует дать хорошего пинка, а Артуро придумывал, как это сделать. Есть третий человек, который все знает: Балагер, но он – живой труп. К тому же, говорят, он ослеп. Впрочем, он всегда был слепым, если не хотел чего-то замечать. И он уничтожил все улики, касавшиеся доминиканской части этой истории. Вам страшно?
Нет, но сказанное произвело на тебя огромное впечатление. Тебя поражает, что факты истории могут быть изложены в нескольких словах, как содержание романа на обложке. Все названные имена есть в твоей картотеке, ты собирала их несколько лет. Но только сейчас, когда их перечислил полковник, они для тебя ожили, стали реальными людьми – жертвами или палачами, а сам полковник – просто свидетелем, который не желает признаваться, на чьей стороне он был в то время. Наверное, на стороне своих друзей, тех, кого он называет просто по имени, – Октавио, Артуро. Это сейчас он ни на чьей стороне, даже не на твоей. – Вы мне оказали неоценимую помощь, полковник. – Вы полагаете? Ну а теперь, когда вы все знаете, я хочу дать вам хороший совет: не копайтесь здесь, вы ничего не найдете. Когда Трухильо убили, а его семью разнесло по разным углам, здесь установился режим контролируемой демократии, и началась двойная игра, вполне в духе американцев. Пока одна часть спецслужб пыталась выяснить, что же на самом деле произошло с Галиндесом, другая уничтожала все оставшиеся улики. После Второй мировой войны Государственный департамент преследовал нацистов, сумевших проникнуть в его структуры и закрепиться там; но они же сами и позволяли им делать это, потому что для борьбы с коммунизмом им были необходимы методы и опыт нацистов. Так уж вы, американцы, устроены: всегда две стороны медали, и вы балансируете на ребре. Ну, а нам достаются кровь, отбросы, всякое дерьмо: мы ведь клоака, мы поставляем вам палачей и жертв, а вы пытаетесь устроить над нами Нюрнбергский процесс из-за Галиндеса и Мёрфи… Надо бы чуть посерьезнее, гринго. Чуть-чуть. Когда Трухильо сдерживал распространение коммунизма в странах Карибского бассейна, он был хорош, прекрасен. Но когда он возомнил себя союзником и стал разговаривать с вами на «ты», и начал принимать самостоятельные решения, например, избавляться от тех, кто ему мешал, от людей вроде Бетанкура или Муньоса Марины, тут-то и появился Дядя Сэм со своей щепетильностью и напомнил союзнику, что он – всего лишь подданный. |
