– Как свинья на бойне, сеньорита. От этих криков кровь застывала в жилах или, наоборот, зажигалась, как у мясника на бойне, – одно из двух, сеньорита. Его били дубиной по голове, а потом сержант и полицейский «завязали ему бантик», другими словами, – обвязали шею веревкой и тянули изо всех сил в разные стороны. А потом они сунули труп в «джип» и отвезли его на побережье, туда, где обычно проводились подобные операции, недалеко от муниципальной бойни. Они пропороли ему ножом живот, чтобы тело не всплыло на поверхность и чтобы акулы устроили себе пир тут же: они любят внутренности и сжирают их в первую очередь, а уж потом руки и ноги. Вы, наверное, видели в кино, как они набрасываются на человека. Но те, кто снимает фильмы, всего не знают. И если вам хочется еще что-нибудь узнать, сеньорита, то я разошелся, а когда доминиканец разговорился, остановить его непросто. Вы мне пришлись по душе, и, кроме того, я уважаю науку: человеческий род стольким ей обязан. Хотите что-нибудь выпить? Кока-колы и немножечко рома? Вот это дело, это я уважаю.

Он стукнул кулаком по интеркому и проорал в него приказ: две кока-колы с ромом, рома побольше. «У меня все в глотке пересохло, сеньорита». Широкозадая мулатка протиснулась в комнату, неся поднос с двумя высокими стаканами. Она даже не взглянула в твою сторону – просто вошла и тут же вышла с обреченным выражением на лице.

– Я тогда был молодым офицером, и со многими из тех, кого сегодня упомянул, мы вместе развлекались и веселились. Например, с Октавио де ла Маса или с тем же Сото Эчеварриа. Очень дисциплинированный был офицер: участвовал в убийстве Мёрфи и Октавио. Всю эту кашу заварили секретные службы, и Балагер правильно сделал, что между 60-м и 68-м годом, когда американцам уже надоело в этом копаться, уничтожил все доказательства: иначе нить в конце концов привела бы к Балагеру и Сото Эчеварриа. Но вернемся назад, сеньорита, потому что научная работа требует порядка и последовательности. Вы слышали об Альберто Сайане де Видаурре? Это был утонченный интеллектуал, работавший вместе с уважаемым Оскаром Роблесом Толедано, консулом Доминиканской Республики в Нью-Йорке в 1955 году. Сайан де Видаурре узнал, что баск пишет диссертацию, направленную против Трухильо; тогда он – никто не знает, как, – заучивает наизусть целые куски этой диссертации. Какие же люди крутились вокруг этого баска, если в доминиканское консульство передавали части его диссертации? Наш консул был большим сторонником Трухильо, чем сам Трухильо, и на пишущей машинке составляет донесение – или приказывает сделать это Минерве Бернардино, сестре Феликса Бернардино, который всем внушал ужас, – и это донесение поступило прямо к Трухильо, который переменился в лице, и мы все – вместе с ним. Я тогда служил в президентском дворце помощником какого-то помощника секретаря его сына и даже я слышал, как ревел от ярости Трухильо. Но рядом с ним был холодный и расчетливый человек, который сказал: «Шеф, предоставьте это мне».