– Он прошел всю войну.

– И ничего оттуда не вынес.

– Он знал Галиндеса еще со времен эмиграции в Бордо и, возможно, просто пытался спасти жизнь ему и себе. А когда Галиндеса не стало, не захотел осквернять его память.

– А вы почитайте «Деспотические режимы в странах Карибского бассейна» – это грязная, отвратительная книжонка, вероломная.

Ты говоришь, что читала эту книгу и даже расписала ее. Полковник не очень понимает, что значит «расписать книгу», а перед твоим мысленным взором возникают карточки, множество карточек, на которые ты выписывала всю грязь, которую Альмоина выплеснул на Трухильо: тут и его жена, которой надоело обжорство и она занялась морализаторством; и голый Трухильо – ему нравилось после ванны появляться обнаженным перед своей свитой, которая начинала восторженно восклицать: «Какое тело! Какая фигура! Какая белоснежная кожа! Какая мускулатура! Конечно, женщины не могут устоять! Наш Главный – герой: он провел всю ночь с двумя женщинами в постели, и они выдохлись, а ему хоть бы что!» А это был кровожадный человек, способный истребить, обезглавить двенадцать тысяч гаитянцев, и ничто в его душе не всколыхнулось. Он пытался использовать в своих целях испанских иммигрантов, и от пяти тысяч, приехавших в Санто-Доминго в 1940 году, через семь лет осталось всего сто человек: остальные в ужасе покинули страну, потрясенные тем, что творил этот зверь, кроме таких иуд, как «бесчестный Альмоина». Он поносил самого себя, надеясь спастись, и Трухильо позволял ему верить в спасительность этой страусиной политики, пока однажды не решил разделаться с ним.

– Он решил разделаться с ним, переехал его машиной, а потом расстрелял. Вот так, сеньорита. И в этом случае я на его стороне. Я бы сделал то же самое, но случай с Галиндесом – совсем другое дело. Однако я не кончил перечислять всех, кто был причастен к похищению Галиндеса и погиб из-за этого. Эспайлат, Артуро Эспайлат, по прозвищу Лезвие, который и придумал всю эту историю с похищением, после убийства Трухильо утратил всю политическую власть, бежал из страны, а потом покончил с собой в Канаде. Кто-то, узнав об убийстве Трухильо 30 мая, сказал: «Как жаль! Умер лучший из всего семейства Трухильо!» Я бы так не сказал, но те, кто пришел после него, особого великодушия не проявили. Убийство Трухильо замыкало порочный круг перечисленных мною смертей, начало которому положило убийство Галиндеса. Добавим к их числу мелкие фишки – рабочие и служащие, видевшие, как взлетал самолет Мёрфи в Соединенных Штатах или как он приземлился в Монтекристо. Задумайтесь над этим списком, и вы поймете, что некоторые из этих преступлений были ужасны. Я ничего не могу вам рассказать о смерти Галиндеса, но о смерти Мёрфи – вполне. Хотите?

Глаза его сузились и превратились в узкие щелочки, а во всем облике – сарказм и агрессивность. В произнесенном монологе так много точных фактов, что полковник начинает выглядеть едва ли не главным действующим лицом и уж, во всяком случае, – прямым свидетелем этой бойни. Впрочем, он говорит об этом достаточно отстраненно и признает справедливым только конец Альмоины. Он считает галисийца вконец запутавшимся в собственных интригах человеком, который вполне заслужил быть убитым два раза подряд. Для тебя Альмоина – фигура трагическая; служащий почтового ведомства в Галисии, вступивший в социалистическую партию сын врача из Луго, еще в молодости проигравший войну, поздно получивший высшее образование специалист по Эразму Роттердамскому, близко знавший Санчеса Альборноса – они познакомились в Бордо. Высокий, смуглый человек – таким описывали тебе немногие знавшие его.