— Добросердечные люди могут, конечно, полагать всё что им вздумается, — чуть резче чем ему хотелось, ответил Штудгард. — Они вольны считать, будто в мире существует некий волшебный и безопасный способ обезоружить и победить противника без пролития большого количества крови. Верить в миф о быстрой и победоносной войне. Будто это и есть истинное искусство войны. Согласен, звучит привлекательно. Но на деле… это не более чем ложь. Война, это грязное и крайне опасное дело. Никогда не стоит это забывать.

Адлер несколько секунд смотрел ему в глаза, после чего кивнул.

Он знал это не хуже Филипа.

25 октября 785 года

Траствейн - Прайден сити

Стеклянное горлышко бутылки с резким, совершенно немелодичным звоном ударилось о край бокала. От резкого движения бурбон золотисто-янтарными каплями пролился на стеклянный столик, который стоял перед диваном. Напиток растянулся по нему уродливой, маслянистой кляксой. Прямо поверх множества фотографий, которые выводились на стеклянную поверхность.

Фотографии. Множество снимков и голографических проекций усеивали стекло, словно вырванные из памяти воспоминания. Их первая с Лизой вылазка на золотистой песок прайденских пляжей. Она только вышла из воды и лежала на тёплом и мягком песке, по которому рассыпались рыжие локоны её волос.

Теперь же он помнил лишь их последний поцелуй, перед тем, как отправил её умереть на эту проклятую, ледяную луну.

На следующем снимке Том стоит рядом с ней, напротив огромного обзорного экрана на орбитальной верфи, расположенной в одной из точек Лагранжа. За их спинами, в космосе неподвижно висел «Бельмонт». Этому снимку почти девять месяцев. Райн тогда впервые смог взглянуть на свой новый корабль.

Гордый и красивый эсминец, теперь представлял из себя лишь тень былой силы. Разбитый и повреждённый корпус покоился на той же самой верфи, с которой Том и Лиза когда-то смотрели на него. Насмешка судьбы или банальная случайность. А может и отражение души своего собственного капитана.

И поверхность стола заполняли десятки подобных фотографий, которые были цифровым доказательством того, что воспоминания Райна не были иллюзией. Бредом. Алкоголь продолжал растекаться по столу, закрывая снимки и искажая их. Будто жидкость хотела стереть эти воспоминания из его памяти.

И порой, ей это удавалось. Ненадолго.

Том поставил гранённую, выполненную из чёрного стекла бутылку на стол. Деревянная пробка с остатками сургучной печати лежала рядом. Лиза подарила ему её в вечер того дня, когда Лестер сообщил Тому, что отдаёт ему «Бельмонта». В тот вечер они до поздней ночи праздновали в «Королевском Коро». Райн, Лиза, Сергей, Магда Вальрен, Дэнни Нэрроуз и другие. Они сняли самый просторный из всех отдельных кабинетов, которые были в ресторане. Это не было трудностью. Рональд Эдисон, хозяин ресторана, сам был бывшим офицером флота. Когда Томас связался с ним и спросил о возможности арендовать одно из помещений в ресторане, Эдисон согласился едва услышал повод, по которому должна была состояться их небольшая пирушка. Ради этого ему пришлось сообщить кому-то, что бронь на их столик отменяется.

Рональд и сам пришёл на неё, чтобы поздравить Тома.

Они все были на одной из фотографий. Одной из множества.

У Тома никогда не было столько простых, жизненных снимков. Этих крошечных отпечатков прожитой жизни. А за прошедший год их стало столько, что они просто не помещались на умной поверхности стола и теперь сменяли друг друга в медленном танце изображений.

А теперь, только они и остались.

Том со стуком поставил более чем на две трети пустую бутылку на стол. Металлические пальцы протеза неосторожно обхватили бокал и по его стенкам пробежала сеть из мелких трещин. Но Райн этого даже не заметил.