— Хорошо. Я хочу, что бы этому делу был отдан максимальный приоритет. Бросьте все силы на расследование произошедшего. Так же я хочу, что бы уровень безопасности в городе был усилен, но не настолько, что бы граждане начали волноваться. Джино.

Мелар отвлёкся от своего планшета и взглянул президенту в глаза.

— Сэр?

— Обеспечь усиление уровня безопасности в столице, но так, что бы не спровоцировать паники среди людей. И постарайся получить хоть какой-то контроль над репортёрами и новостными агенствами. Я знаю, что у тебя есть определённое влияние в их кругах.

Джино хотел было что-то сказать, но Локен прервал его, подняв ладонь.

— Я знаю, что мы не можем диктовать им то, что они должны сообщать народу. Но постарайся, что бы их репортажи не несли в себе чего-то, что может спровоцировать панику. Нам нужна уверенность, а не страх.

Мелар медленно кивнул.

— Конечно, господин президент.

— И ещё, я хочу…

Его прервал громкий звук личного комма, раздавшийся откуда-то слева. Прервавшие президента трели, были столь неожиданны, что он замолчал и посмотрел на источник этого звука.

Сидевшая слева от него и занимавшая пост министра по черезвычаенным ситуациям Ангелина покраснела, но что удивительно, всё равно достала устройство и ответила на звонок, едва увидев имя абонента входящего звонка.

Выслушав звонившего, она на секунду замерла, прежде чем опустить руку в которой сжимала устройство.

— Сэр… простите… это был главный врач Стивена Рида. Дэвид Остерленд. Он…

Она не произнесла последних слов. Всё сказало выражение её лица.

Центральный госпиталь Стивена Рида

— Мне очень жаль командер.

Стоявший перед Ривалем хирург сочувственно покачал головой.

— Мы сделали всё что могли.

В его голосе чувствовались теплота и сочувствие. Больше того, Риваль был уверен, что именно эти чувства испытывал стоявший перед ним врач. Но услышанное было подобно удару грома с небес. Боли, которая пронзала тебя изнутри, выжигая безжалостным огнём остатки надежды на лучший исход.

Когда Риваль смог наконец заговорить, его голос прозвучал хрипло и незнакомо. Словно каждое слово давалось говорившему за него человеку с огромным трудом.

— К… как это произошло?

— Диффузное аксональное повреждение мозга в следствие тяжёлой закрытой черепно мозговой травмы. Очевидно это произошло ещё во время падения вашего флаера и…

— Нет! — Риваль резко мотнул головой. — Он был в состоянии двигаться и действовать после падения. Я проверил. Я…

— Вы не врач, командер, — мягко прервал его стоявший перед ним хирург. — Я понимаю, что именно вы сейчас чувствуете. Диффузно аксональное повреждение обычно характеризуется коматозным состоянием или же близким к нему с момента получения травмы. В данном случае верен второй вариант. Очевидно при крушении произошли разрывы аксонов головного мозга и возникновения множества мелкоочаговых кровоизлияний. Первые признаки ДАП очень легко спутать с признаками сотрясения мозга, но со временем, состояния пациента только лишь ухудшается. Чаще всего люди с таким диагнозом почти сразу впадают в кому.

— Но этого не было!

Риваль почти прокричал эти слова, отказываясь верить поставленному диагнозу. Две медсестры проходившие мимо него испуганно вздрогнули, а стоявший перед ним хирург лишь устало вздохнул. Он уже не раз видел подобную реакцию неистового отрицания. И судя по происходящему в госпитале, увидит её сегодня ещё не раз.