— Я понимаю, почему вы так решили. Мы тоже подумали об этом. Скорее всего дело в стимуляторах, которые вы, командер, ввели ему вскоре после получения травмы. Они позволили нервной системе стабилизировался на короткий срок и приостановить начавшуюся декортикацию полушарий мозга.

Врач замолчал прежде чем продолжить. Он словно не решался, стоит ли ему произносить следующие слова или же нет.

— Но к сожалению, — наконец произнёс он, — использование вами стимуляторов хоть и имело кратковременный положительный эффект, привело к перегрузке и без того повреждённого мозга.

Риваль почувствовал острую, пронзительную боль в груди. Словно кто-то с размаху вонам ему нож в самое сердце.

— Нет…

— Мне жаль. Эффект от препаратов привел к тому, что мелкоочаговые кровотечения в мозгу усилились. Введённые вами препараты смогли немного отдалить наступление комы, но в свою очередь, лишь усилили её последующий разрушительный эффект. Я не хотел этого говорить, но когда адмирала доставили к нам, его мозг был уже практически мёртв.

Хирург замолк на секунду.

— Мне очень жаль.

Блауман замер, не способный сказать ни слова и поражённый открывшейся истиной.

«Я убил его». Эти слова колокольным набатом отдались в его сознание, пронзая его, словно раскалённая добела игла.

Очевидно эти мысли отразили на его перепачканном грязью и кровью лице. Хирург с сочувствие посмотрел на стоявшего перед ним офицера в рваной и грязной униформе. Он не знал, через что именно недавно пришлось пройти этому человеку и адмиралу, которого он сопровождал. У него было слишком много других забот, что бы думать ещё и об этом.

Но всё же, он подошел чуть ближе и положил руку на плечо обескураженному случившемся молодому офицеру.

— Не вините себя, командер. Едва ли даже я, смог бы распознать подобные повреждения мозга без соответствующей аппаратуры. Вы поступили именно так, как вас учили и действовали абсолютно правильно. Просто у вас не было всей информации. Порою, люди умирают. Не важно, насколько сильно мы хотим обратного.

Риваль так и стоял, слушая слова врача. Он слышал их, но отказывался признавать их правоту. Где-то в глубине себя он понимал, что хирург был прав. Он ничего бы не смог сделать.

Но так же, он был прав и в другом. Именно из за его действий, адмирал Остерленд погиб. Он убил его. Своим незнанием. Своей поспешностью. Тем, что не понял происходящего раньше. Именно он допустил ошибку.

— Простите, но мне нужно идти.

Блауман вздрогнул.

— У нас очень много пострадавших и мне нужно готовиться к следующий операции. А их будет сегодня ещё не мало.

— Д… да. Конечно.

Хирург хотел было сказать что-то ещё, но передумав, покачал головой. Вздохнув, он развернулся и скрылся за дверями операционной из которой вышел несколько минут назад, оставив Риваля наедине с его собственными мыслями.

Молодой командер в изодранной, словно осквернённой, военной форме неподвижно стоял ещё несколько минут, утопая в жгучем и всепоглощающем чувстве горя и боли от потери среди моря точно таких же страдающих людей как и он сам.

Глава 9

Франкс

Центральный госпиталь Стивена Рида

Стоило ему приблизится, как двери разошлись перед ним в стороны, открывая доступ в палату. Войдя внутрь, Ричард Эйхарт остановился, окинув взглядом практически пустое помещение. Просторная и светлая комната, освещаемая сейчас лишь лучами заходящего солнца. Они прорывались через закрывавшее окно стекло с умной тонировкой. Матовая текстура стекла мягко рассеивала солнечный свет, позволяя ему заполнить собою помещение палаты. В самом центре стояла больничная кровать, на которой без единого движения лежал Дэвид Остерленд.