Сержант Астокури посмотрел на всадников. Их было много. Эти гордые, мрачные люди совсем не походили на кротких общинников, которых он знал.

– Один, господин лейтенант?

– Да, конечно.

Сержант двинулся вперед; сердце его ушло в пятки, но он размахивал белым платком. Общинники замахали в ответ шляпами и шахтерскими шлемами. Астокури обрадовался, узнав благоразумного Травесаньо, и въехал верхом в реку.

– Что за лошадь? – спросил Подсолнух, направляясь к его кобыле.

– Ты куда, мерзавец?

– Она в меня влюбилась, – сказал Подсолнух.

– К полиции тебя тянет? – съязвил Конокрад, которому надоело это хвастовство. – Стой, морда!.

Лейтенант увидел, что сержанта встретили мирно, и тоже въехал в реку, глядя на холмы, испещренные всадниками.

– Ну что, ребята?

– Пашем, господин лейтенант, – почтительно отвечал Куэльяр.

Лейтенант обвел рукой взъерошенный горизонт.

– Значит, заняли поместья? Рад за вас! Слишком они много себе позволяют! У нас в Перу не поплачешь – грудь не дадут.

Он улыбнулся.

– Ах, хорошо, господин лейтенант! – крикнул де ла Роса и подбросил шляпу в воздух.

– Давно бы так! Это стране и нужно – покончить с кровопийцами!

– Да здравствует лейтенант! – заорал Марселино Ариас, адъютант де ла Росы.

Все подхватили. Никто не ждал от жандармов такой отваги.

– Когда заняли, ребята?

– Мы их не занимали, – вежливо ответил Амадор.

– А помещики жалуются, что вы ограды поломали, заняли тысячи гектаров. Плачут по своему добру! Говорят, на одной проволоке потеряли пять миллионов.

– Это неправда, господин лейтенант! Мы живем тут с давних времен. Взгляните на стены. Новые они? Взгляните на очаги, зола там старая. Мы живем тут много лет. Помещики со зла на нас наговаривают.

– Вижу, – сказал лейтенант, глядя на поросшие травой стены.

– Выпьете с нами?

– Выпью!

Он отхлебнул водки. Все снова закричали.

– А что, господин лейтенант, если мы вам в подарок споем гимн? – спросил Кайетано.

Куэльяр запел первым, хотя и не совсем точно. Лейтенант и сержант взяли под козырек. Жандармы на том берегу вытянулись в струнку.

– Прощайте, ребята!

И под восторженные крики он повернул коня. Они с сержантом переехали вброд Чукупампу, а вскоре часовые сообщили, что отряд направился в Карауаин, обогнул Айгалканчу и спустился мимо Сантьяго-Пампы туда, откуда вышел – в поместье Андаканча.

Полуденное солнце разогнало тучи, двигавшиеся строем к Белым Горам, и на радость общине залило золотом степь. Полиция и та. признала, что требования их справедливы!

– Не видел бы, не поверил, – вскричал казначей Освальдо Гусман. – Ну, не думал я!

– А что? Они тоже перуанцы. Видел их? Индейцы, как мы, – ликовал Армас.

– Значит, верите, что рак свистит? – мрачно спросил Гарабомбо.

– Ты о чем?

– Они не поздравлять, они разузнать приходили. Тактика!

Но карканье это не умалило радости. Землю пахали с песнями, играли на гитаре. Уаманы и Сарате, лучшие музыканты провинции, вступили в спор, отбросив модные песенки. Сарате начали:

Они победоносно взглянули на соперников, и те, лишь подкрепившись водкой, смогли ответить:

И молодецки выбили чечетку под восторженные крики. Чтобы выгадать время, братья Сарате продолжили, меняя ритм:

Но Уаманы были в ударе. Едва Сарате умолкли, они победно спели:

Признавая победу несравненных Уаманов, Сарате сняли шляпы, и все запели вместе:

По приказу Гарабомбо раздавали водку, которую брали, как дань, с торговцев Чипипаты.