Жаль, что он не Магнивар – для него не составило бы труда задуманное. А его сила предназначена для борьбы с живыми, а не с бездушным камнем. Ему проще проложить ход наверх, чем заставить свод рухнуть от края до края.

Мгновение, другое.

Для Шалодара время шло по-иному. Мучительно тянулось в трансе Сах; скользило беспощадными змеями разрядов по серому камню колонн, переползая на пол пещеры; тянулось к рунным кругам; осыпалось крошкой с Врат.

А затем молнии исчезли.

Шалодар с неверием выдохнул. Выдох тоже длился и длился, позволяя осмотреть колонны, выглядевшие так, словно они простояли сотни лет под дождём и морозами; недрогнувшие ряды солдат вокруг; синее полотнище пробоя, в глубине которого уже чудились огромные тени.

Неважно. Колонны Врат выдержали. Проходимость пробоя теперь ограничена и есть шанс справиться с теми, кто ринется в него. Нет нужды рушить своды и убивать себя вместе с врагами. Им нужно лишь добраться до пробоя и окружить его отрицанием.

С этим справился Магнивар в Кеуре, хоть и потерял тогда всех старших магов. Справится и он, Шалодар – тем более что его пробой в несколько раз меньше, а за спиной готовые к битве архимаги.

Из плёнки пробоя неожиданно показались не доспехи солдат, а вал, неудержимый поток мелких тварей. Он, Шалодар, ощущал в каждой из них биение своей стихии. На каждой их них лежал ментальный поводок, каждая обречена меняться под действием эфира.

Твари будто обезумели и теперь вместо треска молний пещеру заполнил вой тысяч звериных глоток. Из портала их выдавливало друг на друге, многие оказались переломаны, скручены неведомой силой. И их было слишком много для строя, их мечей и их стрел.

Первым ударил Шалодар. Одно повеление и безумно рычащие твари полетели кубарем – эфир оборвал их жизни в долю мига. Между строем и Вратами воцарилась смерть. Жаль только, что те, кто оставался за той стороной полотнища пробоя об этом не знали: поток зверей ничуть не уменьшился. Теперь они бежали по сплошному ковру мёртвых тел своих сородичей. Топтали его лапами, проваливались и падали, но всё равно рвались вперёд, к строю гардарцев. Ментальные поводки приказывали убить здесь всех.

Шалодар стоял на плоской спине голема-носителя Истока, на три головы возвышаясь над строем солдат. Он занял это место ещё до использования Маяка, как раз для того, чтобы своими глазами оценивать происходящее, добавив их к чувствам мага. Одетый в точь-в-точь такие же доспехи, что и на солдатах, он не опасался выделяться. Да и ему, магу Тёмных веков, к этому было не привыкать. Что могла эта псевдосталь амулетного доспеха добавить к защите Повелителя? Того самого Повелителя, который во всю силу показывал себя только в битвах Тёмных веков? Того, который после тех сражений десятки лет даже не показывался в армейских частях, чтобы память о страхе перед ним поблекла.

На лице Шалодара, скрытом забралом, сияла улыбка, а разуме горела насмешка:

И этих врагов вы пустили против меня?

Мелких тварей с уже искажённой аурой?

Одно повеление сменилось другим. Ментальный поводок поменял своего хозяина и в отуманенных ненавистью и жаждой разумах появилась новая цель.

Кто убьёт больше вышедших из синевы сородичей, тот станет сильнее всех. Убить их!

Поток тварей, которым оставалось десять прыжков до ощетинившегося копьями строя големов, развернулся. Враг теперь был у портала. Крайние звери уже сцепились с рвущимися из него, рвали чужие глотки, становились сильнее от их крови и пьянели от неё же. Звери завыли, бросились к зовущей силой синеве.

Глава 29

– Повелитель! Многочисленные пробои. Страт…

На лицо Рагнидиса выползла мрачная улыбка. Шалодар сумел. Но улыбка тут же застыла, потому что ученик и не думал останавливаться:

– …Гар, Тиро, Уорд, Милор.