— Тревога!

Проскочив кают-компанию, где на своём месте только просыпался Ив, я вылетел на палубу и нос к носу столкнулся с чернокожим мужиком, который держал в руках усыпанную каменными шипами дубинку. Не задумавшись и секунды, я сделал выпад, и мужик упал с распоротым животом. На палубе вовсю хозяйничали негры, и всё новые и новые появлялись из-за бортов. В том месте, где сидел обычно караульный, была куча мала из тел, кто-то с кем-то боролся. Выхватив пистолет, я выстрелил в ближайшую толпу дикарей, особо даже не целясь.

Ближайшие противники шарахнулись от меня в сторону, а на палубу свалилось ещё одно тело. Из-за спины раздалось два выстрела подряд, оглушив и ослепив меня, это Ив разрядил оба своих пистолета. С бака тоже раздались выстрелы. Канониры вырвались на палубу и открыли огонь из мушкетов. Многоголосы ор разорвал тишину ночи, диверсанты больше не собирались соблюдать тишину. Не давая аборигенам опомниться, я бросился вперёд, раздавая удары саблей на право и налево.

— Ив! Сиди в кают-компании, заряжай пистолеты и стреляй! На палубу не выходи! — прокричал я на ходу, полосуя саблей очередного, подвернувшегося под руку чёрного бандита. Свой второй пистолет я приберёг на крайний случай, не собираясь пока тратить последний заряд.

— Виктор! — крик мальчика заставил меня обернуться. Ив стоял, зажав руками древко копья, которое торчало у него из груди и медленно опускался на колени. Его убийца, подобрав с палубы выпавшие пистолеты отчаянно нажимал на спусковой крючки, направив их на меня. Курки пистолетов были даже не взведены, Ив не успел их зарядить. Выхватив свой пистолет, я выстрелил в нападавшего и бросился к Иву.

Парень был мёртв. Его глаза застыли, на лице не было гримасы боли, а только безмерное удивление и обида. Копьё с обсидиановым наконечником пробило сердце гардемарина.

— П… вам падлы! — прошипел я сквозь зубы, и страшно заорав бросился в самую толпу дикарей, подхватив во вторую руку шпагу Ива.

Я колол и резал, не разбирая кто и где, в ход шли ноги. Моя сабля, то и дело рассекала такелаж, врезалась в борта и мачты, но всё-таки чаще всего она входила в живую и податливую плоть, от чего я весь был забрызган тёплой кровью. На губах появился привкус металла и соли. За это время, что мы провели вместе, Ив стал мне как младший брат. Он был доверчив и всегда принимал за чистую монету всё что я ему говорил, он верил мне и надеялся на меня! Бешенство охватило меня с головой, хотелось убивать!

— Господин Виктор! Это я! Господин Виктор, вы меня убьёте! — голос Дайона вдруг послышался впереди меня, им говорил мой очередной противник! Это глюки! Эта падла хочет ввести меня в заблуждение притворяясь моим матросом! Я взмахнул саблей, но кто-то повис у меня на плечах. Окружили суки! Я попытался вырваться, но кто-то ещё навалился на меня, и я оказался на палубе, рыча от беспомощности.

— Господин Виктор! Они сбежали, всё закончилось! — голос Дайона снова донёсся до моих ушей — отпустите его!

Меня отпустили, и я медленно поднялся на ноги, опираясь о палубу окровавленной саблей. Вокруг, тяжело дыша, стояли полураздетые, вооруженные канониры. Дайон на всякий случай отошёл от меня на пару метров и обеспокоенно смотрел мне в глаза. Палубу, заваленную телами нападавших, освещал самодельный факел, который в руках держал один из канониров.