Граф отшатнулся и стоял несколько минут как пораженный громом. Прекрасные черты его лица исказились от злобы, он бешено топнул ногой, произнес страшное проклятие и, отпустив гонца высокомерным движением руки, начал ходить из угла в угол.

Роза, достойная сестра надменной Матильды, все больше и больше разжигала злобу Тости.

В то время как он большими шагами ходил взад и вперед по комнате, скрежеща зубами и отыскивая способ мщения, она проговорила как будто про себя:

– Если бы герцог Вильгельм наследовал престол, на что он имел право, то моя сестра была бы королевой, а ты имел бы более справедливого брата, чем Гарольд. Вильгельм поддерживает своих вассалов мечом и предает мятежников огню и виселице.

– А! – воскликнул пылко Тости. – Ты указала мне на прекрасный путь. Бери пергамент и перо и пиши обо всем твоей сестре Матильде; через час я уже буду на пути ко двору нормандского герцога!

– Par Dieu! – воскликнул он. – Конан Бретонский и Филипп Французский настолько нелюбезны, что оставляют нас в покое, и я уже начинаю думать, что у моих стрел не будет другой цели, кроме этой несчастной птицы.

В эту минуту захрустели ветви, послышался топот коня, и на лужайку, где стоял герцог, выехал всадник, скакавший во весь опор.

– Отважный! – крикнул ему Вильгельм. – Как ты смеешь являться ко мне без позволения?

Всадник подскакал прямо к Вильгельму и одним прыжком очутился на земле. Он был одет роскошнее герцога, но весь в пыли. Не преклоняя колени, не снимая даже берета, он сильной рукой схватил изумленного Вильгельма и оттащил его в сторону.

– Ты знаешь меня, Вильгельм? – начал он. – Конечно, я не явился бы к тебе так небрежно одетым, каким ты сейчас видишь меня, если бы я не принес тебе надежду на корону.

– Здравствуй, храбрый Тости! – ответил герцог, все еще не правившийся от неожиданности. – Вижу по твоим словам и улыбке, что ты хочешь сообщить мне много хорошего.

– Эдуард Исповедник почил вечным сном, а Гарольд стал английским королем.

– Король?! Англии! Гарольд! – бормотал бессознательно Вильгельм. – Если Эдуард умер, то Англия моя! Гарольд поклялся мне... Все мои бароны и рыцари слышали его клятву.

– Да, я слышал об этом от графа Болдуина, но могу дать тебе слово воина и сакса, что никогда Гарольд не уступит нормандцу ни одного вершка английской земли.

Вильгельм задрожал от сильного волнения; он был почти не в силах стоять на ногах и прислонился к дереву.

Рыцари и бароны перешептывались между собой и поглядывали с тревогой в ту сторону, где герцог так долго разговаривал с приехавшим, в котором некоторые узнали Тости.

Вильгельм приказал де-Танкарвилю проводить Тости в Руан, башни которого виднелись из-за леса.

– Отдохни и подкрепи свои силы, дорогой брат, – обратился потом герцог к гостю. – Повидайся с Матильдой, а я не заставлю долго ждать себя.

Граф сел на коня и скрылся из вида.

Вильгельм сел на траву и глубоко задумался, потом проговорил: «Хватит сегодня веселиться!», встал и пошел один в чащу парка. Верный Фиц-Осборн, заметив его уныние, последовал за ним. Герцог дошел до берега Сены, где стояла его лодка, вошел в нее и сел на скамейку, не обращая внимания на Фиц-Осборна, который молча последовал его примеру.

Они в молчании доехали до Руана. Как только они достигли дворца, Вильгельм пошел в палату совета и долго ходил взад и вперед, «беспрестанно меняя положение», говорит летописец, «то затягивая, то распуская шнурки своего плаща».

Фиц-Осборн в это время пошел к Тости, который сидел у Матильды; вернувшись от него, смело подошел к герцогу и сказал ему:

– Зачем ты хочешь скрывать то, о чем вечером будут говорить все? Тебя смущает смерть Эдуарда и вероломство Гарольда?

– Конечно, – ответил Вильгельм, – смерть моего любезного брата и предательство Гарольда огорчают меня.