На столе под широким навесом стояла громадная чаша из березового дерева, оправленная в серебро и наполненная крепким медом, и два рога, объем которых соответствовал силе людей того времени.

Харальд встал со скамьи и вышел на скалу, освещенную серебристыми лучами месяца; в эти минуты он напоминал героев давно минувших веков. Он был очень высок и сложен удивительно пропорционально. Единственный его недостаток заключался в том, что его руки и ноги были слишком велики, но красивой формы.

Лицо его могло быть образцом красоты скандинавского типа; волосы, обрамлявшие умный лоб, ниспадали на плечи густыми, шелковистыми, светло-русыми кудрями; короткая борода и длинные усы, тщательно расчесанные, придавали лицу особое выражение величия и мужества. Одна бровь была несколько выше другой, что добавляло лукавства улыбке и делала воина особенно суровым в серьезную минуту.

Харальд стоял и смотрел на необъятное море, Тости наблюдал за ним молча из-под навеса, потом встал и подошел к нему.

– Почему слова мои взволновали тебя, конунг? – спросил он его.

– Разве слова должны усыплять человека? – возразил Харальд.

– Мне люб такой ответ, мне приятно видеть, как ты теперь любуешься своими кораблями. Да и странно было бы, если бы человек, потративший столько лет на покорение маленького датского королевства, стал бы вдруг колебаться, когда дело идет о власти над всей Англией.

– А я, видишь, колеблюсь именно потому, что любимец судьбы не должен искушать ее долготерпения, я выдержал восемнадцать кровопролитных битв на сарацинской земле, но еще никогда не встречал неудачи! Ветер не может дуть все с одной стороны, а счастье – тот же ветер!

– Стыдись! – воскликнул пылко Тости. – Хороший кормчий приведет корабль в бухту и не поддастся буре; и бесстрашное сердце привлекает счастье. Все народы твердят, что на Севере не было подобного тебе; неужели же ты довольствуешься подвигами юности?

– Тебе не обольстить меня подобными речами, – отвечал конунг, обладавший осторожным и острым умом, – докажи мне сначала надежность успеха, как ты сделал бы это с боязливым стариком; правитель должен быть рассудительным, как старик, когда думает делать важный шаг!

Тости невозмутимо перечислил ему все слабые стороны родного государства: казну, истощенную безрассудной расточительностью короля Эдуарда; полное отсутствие укреплений даже на главных пунктах; народ, успокоенный продолжительным миром и настолько привыкший признавать власть северных победителей, что при первой победе половина населения стала бы требовать примирения с врагом, как было и с Кнутом, которому Эдмунд вынужден был отдать, не протестуя, половину Англии. Тости старался преувеличить существовавший еще в Англии страх к скандинавам и подчеркнуть родство нортумбрийцев и восточных англичан с норвежцами. Наконец, ему удалось вызвать неудовольствие конунга замечанием, что герцог Нормандский непременно захватит эту богатую добычу, если только Харальд не опередит его.

Эти доводы Тости и честолюбие убедили конунга и, когда граф замолк, король протянул руку, указывая на военные корабли, и произнес:

– Довольно! Ты сумел разрешить все сомнения: мои морские драконы полетят по волнам!

ГЛАВА 5

С тех пор как скипетр перешел в руки Гарольда, новый король Англии снискал еще больше любовь народа. Он был милостив, щедр и справедлив. Он частично отменил, частично облегчил обременительные подати и налоги, введенные его предшественниками, и увеличил жалованье своим слугам и дружине.

Гарольд оказывал молодому Этелингу такой почет, каким он не пользовался; Гарольд окружил его роскошью и, наделяя богатыми поместьями, старался возвысить его даже в нравственном отношении и уменьшить последствия дурного воспитания.