– Разве вы не видите, – сказал герцог своим лучникам, – что ваши стрелы и копья без пользы вонзаются в ивовый плетень? Стреляйте вверх и пусть стрелы падают в окопы сверху, прямо с неба!... Эй, стрелок, подай сюда лук! Вот так!

Не сходя с коня, Вильгельм натянул лук и стрела, взвившись вверх, опустилась рядом со знаменем.

– Пусть знамя будем нам мишенью, – проговорил серьезно герцог. Стрелки удалились, и через несколько минут дождь из стрел полился на головы саксонцев и датчан, пробивая их кожаные куртки и железные шлемы.

Печальный стон многих людей прозвучал радостной песнью в ушах нормандцев.

– Теперь, – сказал Вильгельм, – им остается одно: или закрывать себя щитами, оставляя секиры, или разить и гибнуть под стрелами... Теперь скорее вперед!

Однако англичане все еще стояли непоколебимо за толстыми и плотными плетнями, никакое оружие не пугало их, кроме стрел. Каждый враг, дерзающий взобраться на насыпь, в то же мгновение падал к ногам испуганных коней. А солнце склонялось все ниже и ниже к багровому горизонту.

– Мужайтесь! – кричал Гарольд. – Продержитесь только до ночи, и вы спасены!

– Гарольд и Англия! – раздается в ответ.

Герцог Нормандский вновь решил прибегнуть к хитрости. Он заметил укрепления, более отдаленные от Гарольда, ободряющий голос которого, несмотря на гул битвы, не раз уже доносился отчетливо до ушей Вильгельма. В этом месте насыпь был тоньше и грунт немного ниже; но его оберегали люди, на опыт которых Гарольд мог вполне рассчитывать, то были англодатчане его графства. Туда-то герцог и отправил отборных воинов. В то же время брат его повел отряд рыцарей под начальством Рожера де-Богена на соседние высоты, для наблюдения и содействия этому плану.

Подступив к указанному месту, дружина после краткого, но отчаянного боя, успела сделать в укреплениях большой пролом. Но эта временная удача не сломила, а, напротив, усилила упорство осажденных, и неприятель, теснясь вокруг пролома, валился под их секирами. Наконец, нормандцы начали колебаться и подаваться назад. Еще немного времени, и они в беспорядке отступали по косогору; одни только стрелки продолжали бодро стоять на половине косогора. Англичане думали, что им будет нетрудно уничтожить и их... Измученные и озлобленные тучей стрел, от которых нет никакой защиты, англодатчане бросились вслед за нормандцами и, горя желанием изрубить стрелков, оставили пролом без прикрытия.

– Вперед! – воскликнул герцог, заметив их оплошность и поскакал к пролому.

– Вперед, – повторил его брат, – вперед! Мертвые восстали из могил и несут гибель и смерть живым!

Воодушевленные этими воззваниями бароны и рыцари отважно последовали за Вильгельмом и Одо. Но Гарольд уже был у пролома, он собрал горсть удальцов, готовых восстановить разрушенные укрепления.

– Смыкай щиты! Держись крепче! – кричит король.

Перед ним на прекрасных боевых конях появились Брюс и Гранмениль. Увидев Гарольда, они направили на него свои копья, но Хакон закрыл его щитом. Схватив секиру в обе руки, король взмахнул ею, и крепкое копье Гранмениля разлетелось вдребезги, он взмахнул еще раз, и конь Брюса рухнул с разбитым черепом на землю, увлекая за собою и всадника.

Но удар меча де-Лаци перерубил щит Хакона.

– Голову, береги голову! – услышал король предостерегающий голос Хакона.

Словно не слыша, Гарольд поднял свои сверкающие глаза... В тот самый момент, когда он взглянул наверх, прямо ему в глаз со свистом вонзилась стрела.

Король зашатался, отскочил назад и упал к подножию знамени. Дрожа от боли, он схватил и переломил древко стрелы, но острие осталось в глазу. Гурт с отчаянием наклонился над братом.

– Продолжай битву! – произнес Гарольд чуть слышным голосом.