— Что ты все вздыхаешь? Боишься мага и чародея? — не скрывая презрения, спросила девушка.

— А ты? Чего боишься ты?

Яна хотела промолчать, но неожиданно для себя ответила с несвойственной ей откровенностью:

— Неизвестности и нестабильности.

— Ты боишься Хаоса. Теперь ясно, почему именно тебя он и призвал, — сказал появившийся на пороге высокий крепкий мужчина. Яна отпрянула от неожиданности и если б не плечо Авилорна, вовремя подставленное ей, полетела бы кубарем вниз, в непроглядную пугающую даль. Девушка с ужасом вцепилась в руку парня, глядя на город, что казался сверху крошечным, ненастоящим. Так высоко они забрались, что, пожалуй, выше Яна не забиралась. Но вопрос: когда успели, и как, если она даже не заметила? Наваждение? Опять магия, будь она неладна! Ветер насмешливо фыркнул в лицо девушки, толкнув ее в объятья эльфа. Тот нежно прижал ее к себе и уставился на Аморисорна.

Главный хранитель порядка в приграничье одарил долгим пронзительным взглядом пару и еле заметно качнул головой, приглашая в свою залу.

— Быстрей бы все это закончилось, — процедила Яна, чувствуя себя хуже некуда. Сердце готово было выскочить из груди и от страха, и от ярости, что его хозяйку спутали с марионеткой. А еще ненависть к себе за то, что не может справиться с нервной дрожью и ведет себя как последняя дурочка, не может скрыть растерянность, а значит, уязвима, хотя и без того является чистым листом для мага, как и для любого эльфа. От мала до велика, от обывателя до чародея, все кому не лень могут читать ее мысли, толкать ей в голову свои, применять магию так же естественно и легко, как шагать по траве, в то время как Сурикова может лишь скрипеть зубами от бессилия и сетовать на свой убогий интеллект и полную беспомощность. Были бы они наравне, она бы нашла выход из положения, что-нибудь придумала, но против магического `лома', у нее как назло ни одного материалистического `приема'! Только и остается следовать за рохлей Авилорном.

Яна настороженно огляделась, вступая под купол огромной круглой залы: паркет, что зеркало отражал, сливая в одно верх и низ. Колонны что внизу, что вверху с одинаковым орнаментом. Полная симметрия вещей, окон. По середине нечто напоминающее кристалл со сверкающими гранями. Точно такой же свисал с потолка, с самой середины купола.

Ветер спокойно гулял по помещению, проникая в каждый его уголок и сдувая гостей.

Аморисорн почувствовав озноб гостьи, махнул посохом, приказывая ветру уняться, и тот внял, мгновенно стихнув. В тот же момент по краю залы заплясали языки пламени, обогревая пространство. Яне, попавшей в круг огня, что сверху и снизу играло языками, столь реально обогревая, что не усомнишься, и вовсе стало нехорошо. Она бы плюхнулась прямо на пол, но хрустальный стул вовремя подставил себя под ее зад, подъехав самостоятельно. Авилорн же просто облокотился на его спинку с совершеннейше спокойным видом. Оно, конечно, понятно, он вырос в подобной обстановке и привык, что ветер дует по его желанию, стулья ездят как машины, огонь горит когда и как надо эльфам. Но Яне подобное было в новинку и тревожило: что еще въедет или вспыхнет и как-то отразится на ней? На Авилорна надеется — себя не уважать, а магу доверять и вовсе дурой надо быть. Затейлив чародей, хитер.

Она представляла его схожим с Гендольфом и готова была проникнуться уважением, и уломать всеми правдами и неправдами, помочь ей и Альбине вернуться домой, но, увидев молодого привлекательного мужчину с длинными, сплетенными несколькими косичками на затылке каштановыми волосами и ярко-синими глазами, чей взгляд был цепок и пытлив, растерялась.