Авилорн пошел, следом соображая, что сделал не так, а что должен был сделать, но не сделал. Девушка явно что-то хотела от него, почти умоляла, но что она просила, что желала, он не мог понять. План? Он ясен и был четко изложен Аморисорном. Может, ей нужно было повторить его? Но смысл? Ведь они оба слышали одно и тоже. Тогда что она хотела? Понимания? Возможно, ли понять того, кто постоянно закрывается от других, выставляет, словно колючки едкость, презрение, неверие, злость? А может, она хотела невозможного — сиюминутного решения всех проблем, универсального средства от трудностей? Но она же не может не понимать, что все это в ней самой и Авилорн, хоть и отчасти волшебник, не сможет изменить ее, если она сама того не желает?

— Что случилось? — перехватил его в саду Соулорн. — Твоя пролетела как стрела. Я понял — вы поссорились?

Ответить было нечего, и Авилорн лишь пожал плечами.

— А что Аморисорн сказал?

— По-моему он что-то задумал, и мы в этой игре пешки.

— Вы? Ты и она? — нахмурился парень.

— Да, — и с укором посмотрел на брата. — Спасибо, что сказал мне ее имя.

— Авилорн, — виновато протянул тот. — Ты же понимаешь, что это уже не меняет сути. Днем раньше, днем позже…

— Я бы и пару циклов прожил в неведении, ничуть не печалясь, — бросил тот, поднимаясь по лестнице.

— Она, в общем-то, неплохая…

Авилорн остановился, чтоб посмотреть на идеалиста: `ты всерьез в это веришь'?

Парень отвел взгляд.

— Доброй ночи, — пожелал Авилорн и поднялся к себе.

Яна уже лежала на постели, зарывшись с головой в подушки, только сапоги да брюки видно — даже не разделась. Парень потоптался рядом, пребывая в сомнениях — стоит ли ее раздеть или пусть спит в сапожках? И решил не трогать, а то еще неизвестно, что подумает и придумает, коснись ее. Сел с другого края постели и уставился на виноградные гроздья: прощай Эстарна. `Твоя душа с моей сплелась, но нет нам места под Луною, и развело жестокою рукою нас бремя человеческих сердец'. Эльф покосился на Яну: `неплохая'. `Да, брат мой — неплохая, но что с ней делать, ума не приложу'.

— Мы совершенно разные.

— Точно! — откинула подушки Яна, услышав, наконец, дельную мысль. Села и уставилась на парня. — У нас даже анатомия разная… В смысле, строение ушей!

Эльф поморщился, покосившись на девушку: разве я об этом? И что тебе мои уши покоя не дают?

— Я о внутреннем мире, а ты о наружности.

— А что внутренний мир?

— А что внешность?

— Привлекает или отталкивает. Мне, например, нравятся зрелые, сильные мужчины, крепкого атлетического сложения, чтоб веяло от них силой, за километр видно было. А тебе какие женщины нравятся?

— Понимающие, умные, добрые.

— Ясно, чтоб сел и поехал. Матушку вторую ищешь.

— А ты скалу.

Сурикова прищурилась: а ведь прав стервец!

— Выходит что-то общее у нас с тобой есть, — протянула задумчиво. — Мы оба ищем опору.

— Я не ищу опору, я ищу единомышленника, друга…

— Ой, да не рассказывай сказки! Тебе любой психолог объяснит. Что ищешь ты дубль мамаши родной. Внешне-то, какие женщины нравятся? — заглянула ему в лицо, готовая уличить в двуличии. Авилорн грустно посмотрел на нее и провел ладонью по взъерошенным волосам девушки, приглаживая непослушные прядки:

— Внешность отображение качеств личности. Глаза мне твои нравятся, остальное, — парень пожал плечами.