Вторая: его оскорбительное равнодушие к ней.

Третья: его усиленное внимание к Умарис и косяки в сторону рощи.

Если разобраться, то ей не должно быть дела ни до первого, ни до второго, а третье тем более, должно пройти незамеченным. Но Авилорн, словно специально, противопоставлял Яне Умарис, на глазах первой очаровывая вторую. Умарис цвела, Яна мрачнела, все больше ненавидела эльфа, а с ним и весь Ведимор, что всем составом мило улыбался, чуть не кланялся в пояс, завидев ее. Что все такие добрые-то? Приветливые, терпеливые, доброжелательные!

Яна фыркнула, щуря глаза на Авилорна: забавно было наблюдать с балкона как он бродит по саду, выгуливая Умарис, и цветет, благоухает, песни ей поет. Казанова эльфийский! И что эльфийки в нем находят? Млеет ведь девушка, глаз с его физиономии не сводит, да и другие заглядываются, хоть в город не выходи. Вот дилемма? В город идти — ловить на себе любопытные взгляды и слушать, как в спину вздыхают, плетущемуся следом Авилорну, бросая слова приветствия сродные сочувствию. Дома сидеть — время попусту тратить: информации минимум, неприятностей максимум. Эйола то к подруге, то с Алирной по делам да гостям. Соулорн — молодец мальчик — с мечом, что кажется, изо льда кован, тренируется с товарищами, а еще стрелы пускает. Вот и Авилорну тем же заняться не мешало бы, а то, наверное, и как тетиву натянуть не знает. Нет никого дома, все заняты, а он на хозяйстве, сад сторожит, роман с Умарис крутит. Та, что ни утро — `здрасте'! Вот неймется девушке замуж!

И с грустью подумала, что они-то как раз пара: в одной среде выросли, имеют одни взгляды на жизнь, мнения. Он шикарный грациозный красавец, она изумительно мягкая, воспитанная девушка, и у обоих на лбу подпись элитной формулы ДНК. Благородство черт, величественная осанка, светские манеры. Эльфы.

Яна вспрыгнула на перила и нахмурилась: она сожалеет, что не эльф?! О, это очень плохой признак. Ревность можно объяснить происками мага, его дурным экспериментом. Но чем объяснить грусть-печаль о человеческой сущности? Только одним. Но Господи помилуй, только этого ей не хватало!

А может рано печалиться? Может, все проще? Увлечение. Да, всего на всего. Привязанность. И ревность в этом случае вполне вписывается, злость имеет мотивы, обиды веские аргументы: спит парень с Яной, а гуляет с Умарис. Как не досадовать: такое шикарное тело под боком и до обидного инертное! Ночью. С женой. А днем, с любовницей активно, полно обоняния и годно к употреблению.

Нет, это не эльфийская кровь бродит по организму Яны, это эльфийское проклятье дурманит голову, лишая ума!

Девушка тряхнула челкой и спрыгнула с перил на траву. Направилась к паре, что застыла под раскидистым ясенем, мило беседуя в унисон шумящей листвы. Желание было одно — испортить любовную идиллию.

Она прошагала мимо пары, плюхнулась на качель и позвала:

— Авилорн, покачай меня.

Парень медленно повернул к ней голову, долго смотрел и, наконец, очнулся, послушно поплелся к качелям. Застыл в метре от девушки и вперил в нее немигающий взгляд:

`Что ты хочешь'?

— Покачаться.

`Не правда', - качнул головой.

Яна покосилась на Умарис: `ты прав, я хочу, чтоб она ушла'.

Пару минут эльф, стиснув зубы, изучал траву лужайки и вдруг выдал твердое `нет'.

— Ты умеешь говорить нет? — искренне удивилась Сурикова, несколько растерявшись открытию. — Э-э, а почему нет?

Парень молча смотрел на нее. Расшифровать его взгляд было трудно, еще труднее отвести свой взгляд. Зрачки эльфа затягивали как воронка смерча, рождая неуместные желания и противоречивые чувства: стыд за то, что она им понукает и желание в отместку за тот стыд еще сильней проехать по больному, душевно наступив на `мозоль' эльфа.

Точно проклятье! Вот она магия на постоянной основе! — побледнела Яна и рванула прочь от соблазна, соблазнителя, и себя.