— Уже. И ты помог нам в том. Не хочешь обрести правителя и ты? Объединить все земли, снять посты?

— Вам мало места? Хотите властвовать и там… Нет, позволить то я не могу.

— Пустое. К чему волнуешься, тревожишься о чем? Подумай сам, ну? Разница-то в чем? Что этот мир, что тот — один закон. Мы там и здесь, но здесь реально, а там все больше виртуально. Стерки закрыты… Скучно, честно. И лгать не стану — очень тесно. Не только мне — тебе не меньше.

— Нам не управиться с двумя мирами…

— Вам — да, но мы же будем с вами. Подумай сам — мы целое одно.

— Нас предки разделили и давно.

— Не зря, ты думаешь? А я иначе мыслю, и вижу больше, уж поверь.

— Но всем известно: Хаос — смерть.

— А жизнь и не бывает без потерь. Мне надоело видеть, как рознимся мы, и в глупости сжигаем все мосты, и губим ни себя — миры. И ты, и я, мы суть одной задумки, две стороны одной медали… и человека этим наказали.

— Поймет один — поймет второй.

— И третий будет, а потом четвертый. К чему нам страхом жизни отравлять, все что-то здесь и там делить, и бесконечно воевать? Ведь ты не слеп и видишь сам, к чему приводит сей бедлам.

— Ты — Хаос, говоришь мне о порядке?

— А кто еще? Ведь я храню его.

— Я не задумывал так далеко…

— Качаешь головой? Напрасно. Тогда давай зайдем с другой мы стороны и отойдем совсем и я, и ты? Пусть будет так, как все получится без нас. Что власть? Пуста она, как медный грош в кармане бедняка. И вроде есть, а ничего не купишь.

— Ты сеешь смуту.

— Венчаю истину на трон. И пусть одну, и пусть в уме одном. А дальше выберет он сам куда идти, кому сказать.

— Мне жутко даже думать, что будет, если в сердце человека страха не прибудет.

— Свобода! И решение свое, а не твое или мое.

— И он решит за Хаос?

— Может быть. Поймет, и то довольно мне… Пора, и времена настали.

— Мы многое друг другу не сказали.

— О чем? О том добре, что пусто для иных? Боишься за него?

— Нет… Опасаюсь.

— А я к нему не прикасаюсь. Есть истина — она одна, а правды много, и для каждого своя. Ты служишь ей, добром творя такое зло, что мне порой и не понять его. Могу я много привести примеров, но сам не идеал, да и зачем? Ты сам грехи свои сочтешь, когда за истиной ко мне придешь. Сейчас же речь идет о них, таких невинных, молодых. Ты пешкой сделал их — я не был против, теперь прошу за то одно — пусти втроем их. Дальше? Все равно. Дойдут, пожмем друг другу руки, нет?… Вино мы будем пить из горечи потери, что ты и я другим отдать хотели.

— Но вместе нам не быть.

— Возможно, если б захотели.

— Нет!

— Хорошо, пускай решат они, но помни уговор — идти втроем должны. С проводником моим, а не твоим. И я не лезу, но и ты не помогаешь им.

— Ведь не дойдут.

Гарон пожал плечами:

— Посланник твой не плох. Его готовил ты давно.

— Смеешься ты.

— Мне нужен лишь итог, что вам приятен, для меня неплох

— Не будешь, точно, ты чинить препоны?

— Ведь обещал уже, сказал не раз.

— Хватать опасностей им будет и без вас.

— Задумался опять? Ох, доброта… На то задумана игра — причем твоя. Я в том участия не принимал и в лапы смерти кровь родную б не послал.