Маг, будь проклят триста раз. И Авилорн — послушный мальчик. Тюфяк, слабак! Молчит и бродит, да только глаз с нее не сводит, следит как шпик за каждым жестом.

Пыталась Соулорна на поход уговорить и выслушала нудное ученье о месте в жизни, долге, назначенье. О том, что средь эльфов нинзя не найти.

Придется ей одной идти. Уже не страшно, хоть сейчас сбежала б, да птица мага к ней пристала. Следит — летает за спиной, и клацает — домой, домой!

А то ведь Авилорна мало, еще и тварь пернатая пристала!

— Грустишь? — эльф в арку заглянул.

— Пытаюсь не сойти с ума.

— Ты постоянно этого боишься.

— А больше нечего, по-моему, уже.

— И в лес готова ночью?

— Легко. Мечтаю. Хоть в лес, хоть в омут головою, хоть в ад с вещами, навсегда!

— Не то ты говоришь, твоя печаль.

— Послушай, друг Пьеро, оставь меня в покое! Я видеть больше эльфов не могу, тебя и всю твою семью! Такие ласковые, нежные вы все… Настырные в своей заботе! Так мягко стелите, что спишь, не просыпаясь. Покой и тишина, хрустальный звон, речей услада, цветов благоуханье — райское житье… Мне опротивело оно! Как огурец я в парнике, но это место не по мне! Я человек и я жива! И не могу сидеть без дела! Мне жить, как ангелочку надоело! Терпеть я ненавижу ад, но рай теперь мне отвратительней в сто крат! Я в нем растаяла как сахарная вата. Чем занимаетесь вы здесь, и что вам от меня-то надо?

— Ты думаешь, попала в рай?

— Тебя сомненье гложет? Я тоже сомневалася в начале, теперь и толики от тех сомнений нет.

— Мой те6е совет…

— Не надо! Их, пожалуйста, не надо. Сыта советами и наставленьем, сочувствием и сожаленьем о бедной Алечке и о себе. Да вы меня чуть-чуть не облизали!… Я там жила и просыпалася с трудом, а здесь заснула вечным сном. Ну, да, а что тебе сказать, все только глазки опускать. Ты говоришь — не рай. А что? А может, сам не знаешь, где живешь? А, впрочем, кто сказал — живешь? Скорее существуешь. Ты что-то захотел? Пожалуйста! Устал от дел? Каких?! Ах, да, ходил ты к другу, амброзией желудок веселил. И не ходил — летал, так отчего устал? Порталы Феи охраняют, в лучах купаются, играют. А птицы вести принесут. Кругом красоты, ветер, воля! Друзья — цветы, и облака, и эти вот кусты!… А рядом мама и родня всегда готовы обогреть тебя, решить проблемы, неприятности любые загладить. Да неприятности-то — смех! Как разделить одну судьбу на всех. Кого же выбрать фею иль Умарис? Какую нам рубашечку надеть, сапожки?… Вы даже говорите как живете! Слов кирпичи вы не раскидываете, нет — выстраиваете цепью ровной, и вязнут те слова как патока в зубах! И остаются в воздухе густом как водоросль в воде. Вы будто бы питаете эфир, и сами таковы и нет у вас сомнений, что только так и надо. Добра так много — больше не бывает — до тошноты наелась им! Ты на себя смотрел? Красавчик. Все такие: глаза раскосые, большие. Красноречивый взгляд и веки с посинётой, ресниц пушистых занавес, румянец на щеках. А сколько грации и шарма в движенье каждом? Вы гармонично сложены, как на подбор — стройны, высоки. А рот откроете, и нет сравненья — так мягок голос, так сильно влеченье. Вам обозлиться — грех, задуматься — игра, обид не знаете и подозрений, тактичны и легки в общенье. Физически же холодны, и ваши увлеченья лишь чувства, души, ощущенья. Добра в вас столько — в пору помолиться… Но мне давно пора остановиться, святому грешницу ведь не понять, как грешнице не освятиться.

— Легко ты выучила наш язык.

— Но чести мало в том, и радости на грош. Его б не выучил лишь еж.

— У каждого живого свой язык…

— Сейчас сорвусь на крик! О том вела я речь?! Я говорила — тесно мне! В раю сижу, а Алька в ад попала! Ей там несладко, здесь несладко мне, и обе получается, в беде! Из ада ей не выбраться никак, а я в раю — и тот же факт! В чем разница? Я не пойму.