Толпа ахнула. Гэрриет почему-то пронзила острая боль, ее тут же сменил страх. Вдруг Кори сильно ударился? Вдруг он разбился?

Шатти захныкала.

— Не бойся, все будет хорошо, — дрожащим голосом успокаивала ее ГэррИет.

Потрещав немного, репродуктор произнес:

— Простите, я ошибся. Это оказалась не Пифия, а Ленивица Люси. Меня сбило, что обе кобылы вороные. Ну а Пифия продолжает сокращать разрыв.

У Гэрриет с плеч будто свалилась огромная тяжесть. На ее ресницах дрожали слезы.

Словно в полусне, она следила за напряженным силуэтом Кори, зависшим в полете над Пифией. Казалось, что он, всадник, мчал вороную кобылу вперед, и дистанция между ней и лидером медленно, но неуклонно сокращалась. Остался последний барьер, на нем упала Белоснежка, и теперь только гнедая Слава отделяла Кори от победы.

— Давай, давай! — кричала Гэрриет.

Пифия наконец-то поравнялась со Славой. В какое-то мгновение казалось, что Слава идет чуть впереди, но у самой финишной черты Пифия все же опередила ее.

Гэрриет и Шатти обнимались как сумасшедшие.

— Я выиграла пятьдесят пенсов! — не могла успокоиться Шатти.

Толпа приветствовала победителя радостными криками. Кори, перешедший на шаг, ласково похлопывал разгоряченную кобылу по холке, его бесстрастное лицо наконец-то осветилось довольной улыбкой.

— Ой, папочка, какой ты молодец! — визжала Шатти.

Взгляды Кори и Гэрриет встретились.

— Видишь, — сказал он. — Все вышло как надо.

Он спешился, и тут — Гэрриет потом пыталась и не могла вспомнить, как это произошло, — из толпы вдруг появилась ослепительно золотая красавица в мехах и бросилась Кори на шею. Это была Ноэль.

— Милый мой! — вскричала она. — Я так горжусь тобой!

— Мама? — удивилась Шатти. — Ты тоже была здесь?

— Я решила не выходить за Ронни, — торжественно объявила Ноэль. — Я возвращаюсь — возвращаюсь к папе, и мы снова будем жить все вместе, одной дружной семьей.

Неожиданно оказалось, что кругом полно фоторепортеров.

— Это самый чудесный день в моей жизни, — говорила Ноэль, ослепительно улыбаясь в каждый объектив.

Лицо Кори совершенно ничего не выражало.

Гэрриет почему-то не могла оторвать взгляд от Шатти, которая тянула Ноэль за шубу.

— Мамочка, ты привезла мне подарок?

— Конечно, милая! И не только тебе. — Прекрасное лицо Ноэль Белфор обернулось к Гэрриет. — У меня есть кое-что даже для твоей няни.

Гэрриет подняла голову и чуть не вскрикнула. В двух шагах от нее, стройный и элегантный, как всегда, стоял Саймон. На нем была черная соболья шуба и темные очки.

— Привет, Гэрриет, — сказал он.

— Саймон? О Боже! — прошептала она. — Откуда ты здесь?

Она машинально коснулась рукой своей щеки.

И тут Шатти пронзительно взвизгнула:

— Смотрите, смотрите, у Гэрриет вся щека в крови!

Оглядев себя, Гэрриет поняла, что кровь течет у нее из руки. Потом чьи-то испуганные лица поплыли перед ней по кругу, и она потеряла сознание.

Было темно и душно, кровь пульсировала в Гэрриет толчками, в ушах гудели знакомые голоса.

Испуганный всхлип Шатти:

— Она не умирает? Нет? Нет?

Голос Ноэль с металлическими нотками раздражения:

— Господи, нет, конечно. Это просто обморок.

Голос Кори, громкий и резкий от волнения:

— Да расступитесь же наконец! Не видите, ей нечем дышать!

Еще один голос — бархатистый, медлительный.