— Точно, — вскричали остальные, то же самое случалось и с ними или их друзьями, а после паузы, в которой капитан Обри рассказал о пуле, попавшей ему в бок, когда он был помощником штурмана, и не замеченной, поскольку почти одновременно Джек получил еще и удар пикой. Так пуля и скиталась по его организму до тех пор, пока он не стал коммандером и доктор не извлек её аж где-то на уровне плеча, последовало еще несколько анекдотов, придав обеду приятную компанейскую, даже несколько оглушительно-удалую атмосферу.

С этого момента разговоры и смех не стихали, и Стивен, которому в последнее время с трудом давалась роль любезного собеседника, погрузился в своё более привычное молчание, размышляя о миссис Филдинг до тех пор, пока не убрали скатерть. Затем, когда гости лакомились инжиром и зеленым миндалем, он заметил, как Роуэн наклонился вперед и обратился через весь стол к переводчику:

— Я слышал, вы говорили, что встречали лорда Байрона?

Да, подтвердил Хайрабедян, ему дважды выпала честь отобедать в его компании в Константинополе вместе с парочкой армянских торговцев, а однажды он подал полотенце, когда его милость, дрожа и слегка посинев, вышел из вод Геллеспонта.

Стивен с любопытством взглянул на маленькое, круглое и веселое лицо, пытаясь понять, правду ли говорит Хайрабедян: многие, очень многие, кого он встретил в Валлетте, вроде как знавали Байрона, женщины отвергали его ухаживания, а мужчины сбивали с него спесь.

Хайрабедян, вероятно, говорит правду, как решил Стивен. Он не так много с ним общался, но переводчик явно производил впечатление умного человека: рассказал Мартину немало интересного о монофизитских армянских и коптских церквях, выказал неплохое знание различий между омиусианами и омоусианинами  и заслужил хорошее мнение о себе кают-компании, и не болтливостью — хотя его английский был почти идеальным — а, скорее, весело блестящими глазами, заразительным смехом, привычкой внимательно слушать и восхищаться Королевским военно-морским флотом.

На этом самом месте Моэута отозвали, во многом против его воли, и пока Роуэн, Мартин и даже казначей с помощниками шкипера забрасывали вопросами Хайрабедяна, мистер Аллен наклонился к Стивену и спросил:

— А что это за Байрон, о котором они толкуют?

— Поэт, сэр, — отозвался Стивен. — Один из тех, что слагает отменные нескладные стишки, иногда выдавая настоящие поэтические перлы. Но не могу сказать, сияла ли бы его настоящая поэзия столь ярко, не будь она создана на контрасте с прочим посредственным творчеством, я не так уж много его читал.

— Люблю добротные стихи, — заявил Аллен.

Джек кашлянул, и беседа стихла. Он наполнил стакан из недавно принесенного графина и провозгласил:

— Мистер Вайс, за короля.

— Джентльмены, — поддержал его Аллен, — за короля.

После выпили за «Дромадер» и за «Сюрприз», за жен и возлюбленных.

— Если вы любите поэзию, сэр, — обратился Джек к Аллену, — то попали куда надо. Оба моих лейтенанта — отличные поэты. Роуэн, продекламируйте капитану отрывок про сражение сэра Майкла Сеймура, первую часть. Начните с середины, чтобы не затягивать.

— Ну что ж, сэр, — отозвался Роуэн, поклонившись мистеру Аллену, — это произошло на «Тетисе», — и, не меняя интонации, продолжил:

Скажу вам прямо, 

Не видели мы много лет такой сраженья драмы.