— О нет, сэр. Это ученый человек, эфенди, он пишет на арабском письма в стихах и говорит по-гречески, а одабаши — просто грубый солдафон, янычар в ранге примерно боцмана, он не осмелится покинуть свой пост и подняться на борт без соответствующего приказа, поскольку Мурад вспыльчив и раздражителен, и с одабаши просто сдерут шкуру, набьют чучело и отправят в штаб. А Аббас-эфенди, — армянин поклонился в сторону египтянина, — чиновник совсем иного рода: он приплыл, чтобы засвидетельствовать своё почтение и заверить вас, что всё по невоенной части — верблюды, палатки и продовольствие — подготовлено, и сообщить, что если вы пожелаете что-нибудь еще, он с радостью это исполнит. Он также хотел бы сообщить, что послезавтра прибудет большое количество лодок из Мензалы, чтобы отвезти на берег ваших людей и их снаряжение.

Джек улыбнулся.

— Прошу, подобающими словами выразите моё уважение и сообщите эфенди, что я очень благодарен ему за старания, но не нужно беспокоиться о лодках — у нас куча собственных, да и в любом случае, к послезавтрашнему дню я надеюсь уже быть на полпути к Суэцу. Пожалуйста, спросите его, может ли он рассказать нам что-нибудь о дороге туда.

— Он говорит, что ездил по ней пару раз, сэр. Поодаль к югу от Тель-Фарамы есть холм, где эта дорога пересекает караванный путь в Сирию, около колодца под названием Бир-эд-Дуэдар. Оттуда начинается дорога паломников, идущая до самого Красного моря, где они садятся на корабль до Джидды. Есть и другие колодцы, а если они пересохнут, то есть озера Балах и Тимсах. Дорога все время пролегает по равнинной местности, плоской как стол и твердой, если только не случалось песчаных бурь, которые иногда перемещают дюны, но в основном твердой.

— Да. Это совпадает со всем, что я ранее слышал. Я рад, что он это подтвердил. Кстати, полагаю, одабаши послал кого-то сообщить Мураду, что мы здесь?

— Боюсь, что нет, сэр, он говорит, что бея ни по какому поводу нельзя тревожить во время молитвы, и Мурад может вернуться в форт следующим вечером или через день, и в любом случае, лучше подождать конца Рамадана — раньше все равно ничего не будет сделано.

— Понимаю. Тогда попросите эфенди незамедлительно сойти на берег и найти лошадей для меня, вас и проводника. Мы последуем за ним, как только я отдам необходимые распоряжения.

Египтянин спустился за борт — еще более бледный, обеспокоенный и по-прежнему взволнованный, явно ослабевший от голода. Джек собрал своих офицеров и велел им приготовиться к высадке по подразделениям.

— Высадке vi et armis , джентльмены, — сказал он и, довольный этим выражением, повторил: — Vi et armis, — ожидая некоторой реакции.

Однако ничего кроме полного непонимания на весёлых и внимательных лицах он не увидел. Люди были счастливы лицезреть его в столь приподнятом настроении, но в тот момент в действительности имели значение лишь ясные и конкретные указания. С тихим вздохом капитан Обри их выдал.

Как только он подаст сигнал, вероятно в течение получаса, экипаж должен высадиться на берег с оружием и походными мешками и в строгом походном порядке проследовать в подготовленный для них лагерь и там ждать его распоряжений. Никто не должен шататься по округе или ложиться спать, поскольку если все пройдет благополучно, то капитан Обри надеется выступить в путь вскоре после наступления ночи.

Каждой вахте иметь при себе ром и табак из расчета на четыре дня пути, так что если им суждено отравиться, то пусть отравятся как христиане: бочонки со спиртным должны строго охраняться, старшинам сидеть на каждой всё время. И хотя их обеспечат местным хлебом, у каждого с собой должны быть сухари из того же расчета — это избавит от любых жалоб со стороны обладателей чувствительных желудков.

Джек повысил голос, обращаясь в сторону соседней каюты, где, как он знал, через переборку внимательно подслушивает стюард, и проревел:

— Эй, Киллик.