— Наверняка. Взгляните на весла, видите, как они врезаются в воду? Словно крылья сильной и низко летящей птицы, огромного небесного лебедя.

От удовольствия Мартин рассмеялся.

— Полагаю, Пиндар делал подобные сравнения, но я не вижу цепей, похоже, гребцы действуют добровольно.

— Хасан рассказывал, что на галерах Мубары никогда не применялись гребцы-рабы, и это еще одна параллель с пентеконтором.

— Да, безусловно. Как вы считаете, мы её догоним?

— Что до этого, — сказал Стивен, — мое мнение не стоит и ломаного гроша. Я могу только заметить, что Фукидид упоминал галеру, за сутки доплывшую от Пирея до Лесбоса, а может и менее, что означает около десяти миль в час, ужасно высокая скорость.

— Но, мой любезнейший сэр, Фукидид говорил о триреме, если вы вспомните, с тремя рядами весел, что, естественно, ускорит ее продвижение по меньшей мере в три раза.

— В самом деле? Тогда, возможно, нам удастся её перехватить. Но если нет, а я должен заметить, что вон тот маленький островок прямо на пути обогнуть будет весьма непросто, тогда, несомненно, капитан Обри будет преследовать её до самой гавани Мубары. Проблема только в том, что если они достигнут её первыми, а мы будем их преследовать, даже атаковать, эффект неожиданности будет полностью утрачен, и они смогут помешать нашей высадке, возможно даже весьма свирепо.

— Доктор, — позвал капитан Обри, прервав свои расчеты, — прошу, попросите мистера Хасана и всех турок спуститься вниз.

Два возможных решения: он мог рвануть, надеясь захватить галеру до Хатибы. Утренний бриз с суши, к счастью, начал свежеть по мере того как нагревалась земля, и мог отойти на румб или два; а смена прилива менее чем через час уравновесит восточное течение. Но хватит ли этого? Галера, вероятно, сможет плыть и быстрее.

Насколько быстрее? Джек видел, как одна галера гребла со скоростью в десять узлов во время короткого рывка. Если «Ниоба», увалившись под ветер, неудачно обойдет риф с наветренной стороны, то галера легко оторвется от нее, обогнув мыс, а затем, установив косые паруса, с ветром прямо в корму, помчится вниз по заливу и, убедившись, что её преследуют, поднимет тревогу в Мубаре.

С другой стороны, он мог держаться пока мористее, успокоив опасения на галере и пройдя вход в залив, чтобы позже днем (а возможно, и ночью) подкрасться только под марселями, с беспечным видом, может быть, под французским флагом. Тем не менее, это означало бы потерю времени, и не нужен даже адмирал, который сказал бы, что скорость — суть атаки. Джек напряженно всмотрелся в далекий остров, оценивая угол, снос корабля и прибавив дополнительный эффект течения и приближающейся точки стояния прилива.

К этому времени солнце заставило его вспотеть, а остров задрожал в мареве, и Джек сердито пробормотал себе под нос: «Господи, какое утешение иметь приказы, когда тебе точно сказали, что делать». И добавил уже громко:

— Брамсели! Все бегом на мачты, все на мачты!

Как-только фор-марсовые поднялись на выбленки, Джек стал тщательно наблюдать за галерой. Когда на «Ниобе» распустились паруса, человек в малиновых штанах бросил веер, схватил длинную трость с набалдашником и начал отбивать ритм и прикрикивать на гребцов. Весла всё интенсивнее рассекали морскую гладь, взбивая пену, и скорость галеры мгновенно возросла, гораздо быстрее, чем у «Ниобы».

— Теперь нет никаких сомнений, они основательно нас боятся, — сказал Джек и принял решение рвануть вперед: если уж на галере известно о его планах, то нет смысла держаться мористее.