Старшой, не брежно продемонстрировал мне бороду — видимо это у него уже на автомате выходит — и процедил.

— Тут был город господина Сонного. — и набычился. Они так разговор прекращают. Смотрят на руки, и несколько шагов назад делают. Орм говорит что это у них японские церемонии на стадии зарождения. Просто хохма в том, что так они показывают готовность к нападению. Поскольку со стены отходить некуда, то он просто на руки мне посмотрел. А так как он заметно выше, выглядит почти как поклон. Кидать в старшего охранника пластиком я не стал. Побоялся неожиданных проблем — все же взятка. Я немного подумал, мысленно перекатывая внутри своих мыслей холодный стальной шарик Пушистолапика, пока не нашел удачный угол для атаки. Развернулся, словно бы уходя, небрежно хмыкнул и сказал, показывая на каменные курганы вокруг:

— Но ведь он же не мог сделать это один? — трудно сказать что я хотел услышать. на нормальную лекцию с иллюстрациями я конечно не надеялся. но пара десятков слов уже было бы большой удачей. Я стоял вполоборота, делая вид что уже ухожу, не меньше минуты — у меня спина начала болеть. И когда сдался, и действительно сделал пару шагов прочь, в спину мне раздалось:

— Дурин был тем, кто создал двадцать первопредков. Он высек нас из камня. Умными, прочными и сильными, как и он сам. Он воздвиг этот Великий Город Дурина, разбудив сами кости земли, подняв безупречные грани, но самое прекрасное сейчас погребено под камнями. Тонкая резьба стен безупречных дворцов… — начальник охраны аж захлебнулся от эмоций. Такими цвергов я никогда не видел. Глаза выкатил, стал похож на сутенера чья сучка вдруг ляпнула про то, что не готова к аналу. Вплетенные в бороду побрякушки отлично дополняли образ. Я сделал испуганное лицо, и даже не сильно притворялся.

— Дурин высек из камня первых цвергов, и мы помогли ему воздвигнуть стену вокруг Мертвого Бога, чья плоть питала наши силы. Мы сияли, сияли ярко как солнце — цверг показал рукой на расселину в сводах, через которую падал свет от местного неподвижного светила — так что нам не требовались не факелы, не лампы. Мы воздвигли этот город, где трудились на равных с самим господином Дурином. Наши деяния были так красивы, и так… — цверг запнулся. Мне показалось что он сейчас всхлипнет, но чернокожий бородач справился — Но Древний Враг прислал демонов за нашими господами. Сотни рук и десятки голов как одно целое. Мы бились с ними яростно, и мы побеждали. Но они всегда возвращались. И каждый раз они возвращались сильнее, чем были. Они сбросили других господ с груди Мертвого Бога, отняли у нас его плоть, что породила нас. Загнали нас за Великую Стену, что мы построили от тех кто за ней, и нам пришлось принять бой вопреки замыслам зодчих, с тем что внутри неё. Но и Стена не удержала их. Наши господа, наши первопредки, один за одним погибали в битвах. И тогда Дурин велел нам бежать. Те кто все еще был жив ушли в порталы, рассеялись по всему миру, затерялись в толщах камня, спрятались среди трещин скал. И что бы дать нам время, Дурин остался тут, в средоточии своей славы. Тут, где он был сильнее всего. И принял бой. Девять поколений он бился с ними. Один. Они прогрызли глубокие норы, что бы напасть на него снизу. Они прогрызли нерушимые своды, и напали на него сверху. Они погребли под своими телами наш Великий Город. Мы не знаем когда Дурин пал. Тысячу лет назад, когда мы решили, что сможем вернуть утраченное, мы нашли этот город похороненным таким. Покинутым. Заваленым. Утраченным. Но не захваченным. Так что ты не прав безбородый. Дурин сделал это один. Потому что нас не было рядом.

Цверг замолчал, и набычился. И руку на метательный топорик положил. Я не стал испытывать судьбу, и молча отошел.

Молча, потому что благодарить цвергов мы пока не научились. «Спасибо» шарикопереводчики переводили как «Спасенный богом», или «Бог Спасения».