Август 1983

Джо Д'Агоста закончил играть адажио Самуэля Барбера для струнных инструментов и взглянул на Молли Дженьюари, которая заснула на диване в задней комнате его антикварного магазина. Он встал по стойке смирно, зажав в одной руке скрипку, а в другой — смычок, думая, что Молли притворяется, что спит. Ведь всего минуту назад она сказала: «Как хорошо!» — и при этом у нее в глазах стояли слезы. Просто ей хотелось разыграть его, представить будто его музыка нагнала на нее сон. Как полицейский, долго учившийся анализировать и наблюдать, он знал, что его игра нравилась Молли — она не шутила. Это чрезвычайно польстило Джо и он остался весьма доволен самим собой.

Он не играл с тех пор, как распрощался с Лоррейн, а это случилось четыре года назад. Милая старушка Лоррейн. Она сидела на этом же самом диване и в этой же комнате и уверяла его, что ей тридцать шесть лет, что ее время проходит, что ей нужны дети и муж — настоящий, а не временный. Предъявив ему таким образом ультиматум, она сидела и слушала, как Д'Агоста играл русскую народную песню, отчаянно надеясь, что музыка смягчит ее и она останется с ним. Но когда песня кончилась, Лоррейн с мокрыми от слез глазами вышла из магазина, даже не попрощавшись. После этого одиночество еще больше стало тяготить его.

По замедленному дыханию Молли Д'Агоста понял, что она и, в самом деле спит. Он взглянул на часы и увидел, что уже далеко за полночь — ничего удивительного, что девочка сломалась.

Хотя Саймон и не особенно ладил с мисс Дженьюари, Даг никаких сложностей не ощущал. Накладные ресницы, модная мешковатая одежда и богемные замашки — несмотря на все это, Молли была просто славной девушкой. Сегодня вечером, прежде чем он начал готовить ужин, она ухитрилась уговорить его вымыть голову и подстричься, а потом уложить голову феном. Она прекрасно справилась с работой и сделала ему отличную прическу, чем поразила несказанно. Конечно, Робертом Редфордом он не стал, но, когда Молли закончила делать укладку, Джо показалось, что волос у него на голове стало куда больше.

Она смеялась над его шутками и внимательно слушала его рассказы о службе в полиции и о том, как правильно составить коллекцию монет. Джо растаял и не пожалел усилий, чтобы приготовить фирменное блюдо: жареного цыпленка под острым соусом, а на гарнир — отварной картофель и молодую фасоль. На десерт был подан фруктовый мусс с бисквитными палочками.

— Очень вкусно, — говорила Молли с набитым ртом, нахваливая его стряпню.

Как ни странно присутствие Молли не тяготило его, наоборот, он провел с ней чудесный вечер, которых за последнее время у него выдавалось не так-то много. Она была чертовски красива, так что Джо временами даже боялся на нее лишний раз глянуть. В этой лавке древностей — антикварном магазине — Молли выглядела словно солнышко, почтившее своим присутствием землю, напоминанием о том, что жизнь еще не кончена и надежда на лучшее остается. Ее возраст и позволил ему тешить себя такими надеждами. Возможно, именно поэтому она напоминала ему Терико. Молли же, в свою очередь, сообщила, что Джо напоминает ей пингвина, но ничего оскорбительного в этом не было, поскольку Молли нравились эти птицы.

Джо уложил скрипку в футляр и отнес ее в небольшой шкафчик рядом с ванной. Положив скрипку на полку, он вытащил из шкафа плащ и две спортивные куртки. Плащ и куртки теперь перекочевали на его письменный стол вместе с прочим барахлом. Джо полностью освободил шкаф для вещей Молли, которая пока так и не удосужилась распаковать свои чемоданы. Они стояли на полу вместе с ее сумкой у кресла, принадлежавшего ранее преподобному Сесилю Б. Де Миллю. Именно туда он их поставил несколько часов назад. Младшая сестра Эрики не отличалась особой расторопностью.