Де Джонг отвернулся от алтаря и взглянул в сторону зашторенного окна. Когда оно было открыло, из него открывался вид на кладбище, где хоронили иностранцев. Несколько минут назад со стороны кладбища на барабанные перепонки де Джонга обрушилась страшная какофония. Усиленная десятком динамиков кассетных магнитофонов, в дом де Джонга ворвалась чудовищной силы и громкости ритуальная музыка. О-бон. Святотатство и мерзость. На кладбище загорелись огни. Не маленькие и мирные, но огромные и опасные. По-видимому, их разожгли пьяные негодяи, заполнившие в последнее время улицы Йокогамы. За две недели фестиваля Бон люди просто одичали. А ведь впереди еще две недели празднеств! Местные жители, иностранцы и туристы жгли светильники и напивались до чертиков. Просто светопреставление какое-то.

Фестиваль О-бон стал оправданием свинского поведения. Каждую ночь сотни танцующих заполняли улицы, храмы, паркинги. Они собирались на любой площадке, на которой можно было установить барабан, отбивавший ритм. Разодетые в праздничные летние кимоно, люди пели, смеялись и ели жареную кукурузу, запивая ее сакэ, и размахивали всевозможными светильниками и бумажными фонариками. Ну, хорошо, пусть они танцуют и веселятся где-нибудь там, в городе, но они норовят забраться на холм, где стоит дом гайджина — да не только на холм, но и на кладбище, которое выходит на задний двор его владения.

Два человека по-прежнему охраняли фасад дома и входные двери, но троих он был вынужден послать за кладбищенскую ограду, чтобы прекратить адский грохот, доносившийся оттуда. Шум не давал гайджину возможности сосредоточиться и отвлекал его от медитации, которой он предавался у алтаря. Но более всего гайджину хотелось, чтоб его люди потушили костры. Уж слишком близко от его дома горело. Какую-нибудь случайную искру занесет ветром, и что тогда?

Де Джонг велел телохранителям плотно закрыть все двери и окна. Как иначе он избавится от дыма и шума, мешавших ему отдаться воспоминаниям о Касуми? Хэй, она жива. Это установленный факт. Его люди в Лос-Анджелесе подтвердили, что она находится в местном госпитале и в самом деле замужем за Артуром Кьюби — Оскаром Колем, как он себя теперь называет. Они также подтвердили, что Саймон Бендор находится поблизости и ждет того момента, когда гайджин явится к Касуми. Мистер Бендор и его сторонники — Джозеф Д'Агоста, Эрика Стайлер и Пол Анами — расположились в помещении больницы. Артур Кьюби поспешно выдумал для них неплохое прикрытие — он объявил, что все они являются родственниками его жены или его самого. По этой причине им всем предоставили помещение на том же этаже, где находилась палата Касуми.

Автомобиль «скорой помощи», на котором Касуми будет доставлена к гайджину, доставит заодно и самого мистера Бендора. Его единственным шансом убить оябуна является постоянное дежурство у постели больной.

Де Джонг покинет Японию сегодня вечером и прилетит в Калифорнию вечером следующего дня. Дело о марках будет решено в ближайшее время. Что же касается Касуми, то он или привезет ее в Японию, или вернется назад с прядью ее волос, поскольку таково было его обещание. Если он сдержит его, то ему обеспечены почет и непреходящая слава во всех дальнейших перевоплощениях. Он уже в таком возрасте, что пора подумать о достойной смерти.

Ему предоставляется редкая возможность возвеличить себя после смерти. Возвращение пряди волос Касуми на родину означает для него отдать должное всему тому, что он любил и ценил в этой жизни. Он просто обязан выполнить обещанное. Выполнить долг означает для настоящего самурая прославиться в веках. Даже пятьдесят миллионов долларов не в состоянии купить бессмертие. А прядь волос Касуми и есть его шанс на бессмертие.