Он увидел, как веер в руках девочки-подростка превратился в бушующее море. Как только веер ожил в ее пальцах, она сказала:

— Волны в море весной.

Весь день напролет вверх-вниз, вверх-вниз;

Весь день напролет вверх-вниз, вверх-вниз.

Де Джонг оторвался от лебедки и подался вперед. Правильно ли он расслышал? Он бросил сигарету под ноги, растер ее и направился к девочке с веером. Женщины в Японии, как правило, практически не получают образования. А это дитя только что процитировало хайку семнадцатого века Йоса Бусона, одного из самых его любимых поэтов. Де Джонг должен с ней поговорить.

При виде него девочки, сидевшие у ее ног, бросились в разные стороны, давая ему дорогу. Можно ли было винить их после вчерашней ночи? Но девочка с веером не пошевелилась. Она приятно улыбнулась и склонила голову в поклоне. Она держала сложенный веер в изящной тонкой руке, кончиком его касаясь щеки. Беззащитность ее была вызывающей,но она не тронет де Джонга. Он и гроша ломаного не даст за ее судьбу и судьбу остальных. Ей совет: молиться. Неистово молиться.

Хотя, однако, ее знания Бусона вызывали любопытство.

Ее звали Касуми, она была с дальнего севера, из Сендаи, где сейчас царил страшный голод. Люди там ели желуди, сорную траву, кошек, кору деревьев. Для того, чтобы прокормить себя и двух маленьких детей, родители продали ее вербовщику, колесившему по стране по поручению токийских сутенеров. Нет, она не возненавидела своих родителей. Это было ее обязанностью — служить им любой ценой.

Она ходила в миссионерскую школу до тех пор, пока не началась война и английские протестантские миссионеры не были интернированы по законам военного времени. Школу сожгли. Касуми вместе с другими обшаривала пепелище и нашла книгу стихов Бусона, эта книга стала единственной ее собственной книгой.

А искусству обращения с веером она научилась, наблюдая за своей матерью и подражая ей.

Касуми сказала де Джонгу, что она смогла бы пройти через все, что ее ожидало в Корее, если бы знала, что хотя бы на денек вернется в Японию. Она понизила свой голос до шепота и поделилась с ним тем, что ее смерть на чужбине была уже предопределена. Мужчина, который был, с ней прошлой ночью, сказал ей об этом.

— Капитан? — спросил де Джонг.

Она отрицательно покачала головой.

— Полковник.

Де Джонг улыбнулся и не стал поправлять ее. Конечно же, капитан приберег ее для себя. Она была гораздо красивее других, это было бесспорно.

Касуми сказала, что полковник сообщил ей, что ни ее семья, ни правительство не помогут ей. Он был важным человеком в правительстве и имел понятие о таких вещах. Кто-то еще станет ее хозяином вплоть до конца ее жизни и будет делать с ней все, что ему заблагорассудится. Полковник сказал, что ей очень повезло. И что он ей покажет, что нужно делать, чтобы угодить мужчинам.

Она упала на колени перед де Джонгом и со слезами на глазах умоляла его простить за то, что она собирается просить у него. Она недостойна, но она сделает для него все, что он ни попросит, все, если он только будет настолько добр, что возьмет у нее письмо и отправит его ее родителям по почте. Она очень их любит и не держит на них зла за то, что они сделали с ней. Она хочет, чтобы они знали об этом, и еще о том, что они навсегда останутся в ее сердце.

Какая странная, думал де Джонг. Совершенно неожиданна она задела его за живое. Но, думая о ней, он думал о полковнике. Как бы между прочим де Джонг спросил, японец или кореец этот полковник.

— Японец, — ответила она.

Взгляд де Джонга стал жестким. Он посмотрел через плечо на каюты, потом снова повернулся к Касуми. Он помог ей подняться на ноги и сделал это очень нежно.