Ректор медленно кивает, задумчиво постукивая пальцами по столу.

— Это понятно, Данила Степанович. Никто не ждет от вас обеспечения полной безопасности во время выходов на Ту сторону. Но, как я понимаю, Ефрем Никитич имеет в виду несколько иное. Речь идёт о безопасности ваших квартир или общежития.

Хлестаков, видя, что разговор снова возвращается к нему, спешит вставить своё слово:

— Верно. У меня есть некоторые связи в Охранке, и, согласно их данным, ваш район находится в зоне повышенной опасности. Регулярно возникают иномирцы.

Я внимательно смотрю на него, уже понимая истинный подтекст. Это не забота о безопасности преподавателей. Это попытка сорвать мои планы и не дать моей репутации вырасти за счёт стажировки преподавательского состава. Но, сохраняя невозмутимость, я опускаю руку в теневой карман, который всегда выручает благодаря Ломтику, и достаю небольшой артефакт.

— Позвольте мне продемонстрировать один момент, — спокойно говорю я, активируя устройство.

В тот же миг вокруг артефакта образуется яркое силовое поле. Оно вспыхивает на секунду, а затем становится прозрачным, словно стеклянный купол.

Ректор слегка приподнимает брови, с интересом наклоняясь ближе.

— Силовое поле? — спрашивает он, едва сдерживая любопытство.

— Именно, — киваю, откинувшись в кресле. — Вокруг мест, где будут жить ваши преподаватели, установят такие же защитные артефакты, только намного больше. Это поле непробиваемо для огнестрела и большинства магических атак.

Хлестаков явно не ожидал такого поворота. Его самодовольная маска трескается, а растерянность вылезает наружу.

Ректор, напротив, расплывается в удивлённой улыбке.

— Ну, я думаю, все вопросы сняты. Это впечатляющее вложение в безопасность наших сотрудников.

Киваю:

— Это моя ответственность, Ваше Превосходительство. Я не могу поступить иначе.

Хлестаков, всё ещё пытаясь сохранить лицо, делает неуверенную попытку возразить:

— Но… это всё равно кажется сомнительным.

Ректор останавливает его поднятой рукой, и его голос становится твёрже:

— Если общежитие или квартиры наших преподавателей будут под такой защитой, что ещё мы можем желать? Риски при работе в полях, конечно, остаются. Но преподаватели берут их на себя, зная о таких условиях.

Хлестаков вздыхает, его лицо заметно мрачнеет. Очевидно, он огорчён, но возразить уже нечего. Планы сорвать стажировку явно трещат по швам.

Я с вежливой улыбкой протягиваю Хлестакову артефакт:

— Это лишь образец защиты, которой будет обустроено общежитие преподавателей, Ефрем Никитич. Если интересно, попробуйте в полевых условия разбить поле всеми известными вам методами. Если вам это удастся… ну, скажем так, это будет стоить больших усилий.

Мои слова звучат спокойно, но намеренный акцент на последней фразе заставляет Хлестакова ещё сильнее нахмуриться. Он берёт артефакт, разглядывая его, в глазах виден налёт раздражения.

Уже вставая, добавляю:

— Только сами не пораньтесь — у силовых полей есть рикошет.

Ефрем Хлестаков возвращается домой хмурый и измотанный. Куртку он сбрасывает на первый попавшийся стул, не утруждая себя поиском вешалки. По дороге в кабинет главы рода он грубо отталкивает служанку, которая мешалась на пути, и шагает дальше, даже не обернувшись.

В кабинете его уже ждёт глава рода — Радий Хлестаков. Он сидит за массивным дубовым столом, заваленным бумагами и папками.

Радий выглядит сосредоточенным, но уголки его губ тронула лёгкая улыбка. Это невозможно не заметить — моржовые усы слегка приподнялись.

— Ну что, начальник безопасности Магической Академии? — бросает он, даже не удостоив племянника полноценного взгляда.