Сзади меня окликает приятный бархатный голос:

— Данила Степанович, значит, вы теперь взрослый мужчина. — О, вот и Маша Морозова. Сегодня она улыбчива и позитивна.

— Как видите, Мария Юрьевна, — обернувшись, игриво развожу руки в стороны. — Взрослею как могу. А также как понимаю этот термин.

— Но вы только не останавливайтесь на цифре «четыре», граф, — продолжает дружеский флирт княжна.

— Это приглашение? — прищуриваюсь.

— Как знать, как знать, — с кокетливой улыбкой она упархивает в сторону и исчезает, будто сновидение.

Мм, а может и не совсем дружеский.

Праздник проходит весело и мирно, но последнее длится недолго. Какая свадьба без драки, вернее, без дуэли? Первыми повздорившими «молодцами» оказываются седобородые родственники Енеревых и Соколовых. Оба старика еще далеки от дряхлости, крепкие мускулы бугрятся под рубашками, и драка грозила быть нешуточной, и даже смертоносной. Какой у дуэли повод, я так и не понял, но что-то из разряда «я положил глаз на последний блин с икрой! Ах, ты его уже слопал, слоновья шкура! Да как ты посмел! Я вызываю тебя!»

Пока дуэлянты готовятся, я подхожу к каждому и незаметно выкачиваю из них прилично энергии. В итоге во время дуэли у обоих дедов хватает сил только чтобы врубить стихийный доспех и обменяться друг с другом парой затрещин. Потом они валятся на пол двумя сморщенными черносливами, и санитары уносят посапывающих стариков на заслуженный послератный отдых.

Еще пара подвыпивших парней, не знаю из каких родов, хотят схватиться за руку Кати Фиткиной. Только Катя и знать не знает о претендентах, а когда узнаёт, лично костыляет обоим, так что победителем можно смело объявлять барышню. Всё же мои пси-волны, поглощенные ею во время нашей учебы в школе, не прошли даром.

Затем неугомонный Гришка кричит: «Горько! Горько! Горько! Горько!», гости подхватывают, и мне приходится целоваться с невестами четыре раза, с каждой по одному, но очень долгому, а зал снова и снова взрывается «Сладко!». Ох, уж эти старорусские обычаи. Ну а когда совсем уже темнеет, подкравшийся бочком Серега Сивых тихо сообщает, что «Никитос уже завел карету, дабы довезти вас на финальное сражение». Тут и Гришка смекает куда всё идет.

— Не подведи, командир, — подойдя, казах щерится в довольном оскале. — Всё сделай, как полагается. Не урони честь «Русичей»!

— «Юных русичей», — машинально поправляю, а он в ответ хохочет, кивая на мое обручальное кольцо:

— Да нет, командир, уже далеко не «юных». — И тут казах прав.

Под крики толпы мы с невестами уезжаем в нашу резиденцию в Будовске. Домовые слуги отпущены, чтобы не пугались громких криков и стонов, и придут только под утро. Когда мы уединяемся в нашу общую спальню, Света с Камилой ликующе переглядываются, Лена по привычке сдерживает бурную радость, Лакомка же с любопытством и озорством поглядывает на «младших сестер».

Сказать, что ночь проходит жарко, это ничего не сказать. Мне как мужу четырех одаренных девушек приходится настолько усердно постараться, как еще никогда в жизни. Особенно посреди процесса, когда альва неожиданно достает из-под кровати колбочки с зельем «для повышения выносливости и усиления удовольствия девочек», как она выразилось, ну и сама первой бахнула свой продукт. Ага, 'для девочек, как же! В общем, с такими женами не нужны никакие любовницы. Даже моему нестандартному либидо хватает за глаза. Ну это на нынешнем уровне силы, а дальше посмотрим.

Наутро мягкие лучи рассвета ласково гладят обнаженную девичью кожу и играют масляным блеском в сияющих счастьем глазах моих молодых и красивых жен.

— Наконец-то! — торжествующе восклицает Света, по-собственнически закинув на меня обнаженную ногу.