Следующие пару часов занимаюсь укреплением Рога. И даже не столько его позиционной обороной, с этим гвардейцы сами прекрасно справляются, сколько установкой разносторонней магической сигнализации. Здесь основную работу выполняет Гумалин, а я раздаю указания, какую руну где написать.

— Трезвенник, давай еще пройдемся по восточной стене, — рассуждаю. — Через каждые пару зубцов установим руны ментального сканирования, а также энерго и физические датчики.

— Опять⁈ — вскидывается казид, махая кисточкой с чернилами. — Шеф, сколько можно! Да мы уже там бродили и написали все каракули, которые ты хотел!

— Мы ходили по северной стене, — спокойно отвечаю.

— У меня нет больше сил! — жалуется старый карлик.

— Накопитель у тебя полон на две четверти, — прищуриваюсь. — А если опустеет, перекачаю тебе еще энергии.

— У меня ноги стерлись, — делает лентяй еще одну попытку отмазаться. — Мозоли болят, ходить не могу, а там сплошные лестницы.

— Ну так давай тебя Зубастик доставит на стену? — киваю я на усевшуюся на крышу чету драконов.

— Ой, нет, — казид сразу направляется к лестнице. — Обойдусь как-нибудь.

Хмыкнув, иду следом. Не любят подземные карлики летать по воздуху почему-то. Такая же национальная особенность, как и любовь к рытью шахт.

Пока расписываем руны на камне крепости, пропускаем время обеда. На меня это не похоже, но куда деваться, безопасность важнее соблюдения режима. Шаровой, Веер, Дасар уже поели, а вот жены решили меня дождаться. И вот уминаем мы с казидом уху из семги, а девушки щебечут о своем, о женском. Потом Камила вдруг переводит на меня крашенные глазки.

— Даня, можешь называть меня дурой, но я вот до сих пор не пойму, почему Бирюзов не боялся с тобой связываться, — замечает брюнетка. — Ты убил Грандмастера Стяжковых — Грандмастера! — а Стяжковы были дружественным кланом боярина! Про Хореновых и Горлановых вообще молчу.

— Ну, дурой я тебя, конечно, не назову, — усмехаюсь, оторвавшись от супа. — Но ты могла бы и сама догадаться.

Нахмурившаяся Камила принимается качать ветром занавески. Сейчас это не демонстрация злости, а проявление сосредоточенной умственной работы. Девушка пытается сама сообразить.

— И всё-таки расскажи, — требует жена, сдавшись. — Высший свет будто живет в инфоваккуме, честное слово.

— Так в инфовакууме и живет, — отвечаю. — Любая информация, касаемая дел рода не афишируется, а если от кого-то получили больной «внюх» — это тщательно скрывается, а победителям выплачиваются виры, чтобы они тоже не распространялись, ведь любое ослабление рода — это активизация старых конфликтов и если в итоге не сожрут, то хорошенько понаоткусывают. Так что улыбаемся и машем, делая вид, что всё прекрасно, — Камила и Лена переваривают услышанное, а Гумалин, не обращая внимания, наверстывает уху. — Поэтому любая инфа, просочившаяся за пределы рода, может восприниматься не более как слухи, домыслы, а-то и откровенная дезинформация.

— Поэтому у глав родов и возникает диссонанс в отношении тебя, Даня? — спрашивает Лена. — Мол, выскочка, без году неделя дворянин, а дерзит! Договариваться? Щаззз! — нарочито басистым тоном жена пародирует типичного боярина, да того же Бирюзова. — Ни кола, ни двора, ни гвардии! Раздавить как букашку!!!

— А потом Даня им давилку ломает и самих давит! — продолжает Камила, улыбнувшись. — Сюрприииз!…Следующий!

— Верно, — смеюсь я.