— Тебе-то зачем, Сая-чан? — приподнимаю бровь.

— Мы на землях рода Кимадзаро, а я представляю своего главу, — гордо вскинув подбородок, заявляет японка. — Я обязана присутствовать на ваших переговорах с иномирянами.

— Хорошо, раз прям «обязана», — улыбаюсь. А она краснеет под моим пристальным взглядом и решительно кивает, незаметно поправив под юкатой один из спрятанных клинков.

— Именно, господин Данила.

Останавливаемся мы, не доходя до вторженцев двести метров. Стоим, топчемся, но орнитанты не сразу к нам спешат. Приходится помахать рукой, только тогда десять пернатых отделяются от остальной группировки. Все десять — Мастера. И у каждого на длинной шее болтается золотая брошка, которая мешает мне захватить их разумы. Эх, а жалко.

— Какие люди! — с моего разрешения Великогорыч душевно приветствует земляков. — Орни! Приятели! Меньше всего вас ожидал увидеть на чужбине!

— Попридержи коней, тавр, — недовольно произносит главный орнитант, качая легким клинком в руке. Лицо у него узкое, глаза черные и маленькие, как у птицы. — Никакие мы тебе не друзья! Я — шевалье Фезер Виорн, командир спасательной операции. Сейчас мы заберём своего Дракона и уйдём, а вы не посмеете нам мешать, ясно⁈

Глаза Булграмма наливаются кровью. Закипев, он уже порывается рявкнуть что-то грубое, но я останавливаю его, подняв ладонь. Сая отходит поближе ко мне. И не зря — обстановка накаляется.

— Интересный ультиматум, шевалье, — усмехаюсь я. — Только он нас ни хрена не устраивает. Ваш Дракон грабил рудники моих союзников и порывался стащить мои слитки. Теперь мы конфискуем зверя в качестве возмещения ущерба.

— Конфискует? Да кто ты вообще такой, питекантроп? — с презрением смотрит на меня Фезер.

— Прищелкни клюв, воронье отродье! — всё же не выдерживает Булграмм, переходя на яростный рев. — Перед тобой стоит сам конунг тавров Данила!

— Конунг⁈ Без рогов⁈ — искренне удивляется Фезер, даже забыв про свой высокомерный тон. — Тавры, с каких пор вы стали рабами питекантропов?

— Я сказал — закройся, вороний помёт! — снова гремит Булграмм, потрясая мечом. — Это вы рабы ликанов, вы ползаете у их песьих ног! А тавры присягают на верность только достойному! А насчёт рогов — если твои петушиные глаза что-то не видят, не значит, что этого нет!

Я так заслушался словоохотливого тавра, что аж забываю его унять. Всё же информация про то, что орнитанты служат ликанам, достаточно полезна. Как-то раньше, при сканировании памяти Булграмма, этот факт проскочил мимо меня. Но тогда я несильно интересовался орнитантами. А ликаны, оказывается, не так просты, раз смогли подчинить себе народ с багровым зверем на привязи.

«Ладно, Великогорыч, передохни» — всё же приказываю тавру, и он послушно замолкает, бешено раздувая ноздри. Я же улыбаюсь офигевшему Фезеру:

— Булграмм правильно заметил. В Тавиринии нет никакого рабства. Я выиграл Больмганг и являюсь законным правителем Тавиринии по обычаям тавров, а не по праву завоевателя. Но сейчас не обо мне речь, шевалье, а о вас. Желточешуйчатого мы вам не отдадим. Тем не менее мы открыты для ваших предложений. Возможно, для начала вы вернёте всё похищенное золото и тогда продолжим переговоры?

— Золото вернуть⁈ — у Фезера явно присутствует дурная привычка повторять услышанное. Похоже, Великогорыч ошибся, и далекий предок Фезера не ворона, а попугай. Еще к тому же у шевалье на голове топорщатся оранжевые перья. А я как раз не выношу попугаев.